– Нет, - Сантели медленно качнул головой, одна из косичек, заложенная за ухо, медленно скользнула вниз по щеке.

– Тоже верно, - одобрил Жи.
– Тайна интереснее.

– Отлей мне бутылочку. На троих, - бригадир не уточнял, но Достопочтенный и так все отлично понял. И расцвел, надеясь, что убийственный настрой бородача пошел на спад.

Жи щелкнул пальцами, служаночка (как и все здесь - молодая и весьма симпатичная, готовая услужить гостю всевозможными способами) поднесла бригадиру на простом медном, но хорошо отполированном подносе крошечный флакон из граненого стекла с серебряной пробкой. Сантели взял бутылочку и медленно, тяжело пошел наверх.

Достопочтенный одним жестом небрежно отослал девушку, которая с некоторой обидой глянула вслед 'смоляному', абсолютно равнодушному к ее молодости и красоте, удачно подчеркнутыми фривольным нарядом. Вздохнул, надеясь, что все как-нибудь обойдется. Однако на всякий случай дернул за нитку четок на шее, которые использовал в качестве абака . Вдруг на самом деле придется считать убыток.

Сантели переступил порог комнаты, в которой ему была знакома каждая черточка. Достопочтенный Жи хоть и был мерзавцем, но знал свое дело. Обстановки не постыдился и бы и салон средней руки в королевствах. Деревянные стены скрывались под изящными складками драпировки. Ширмы были не из обычной кожи на деревянной раме, а из настоящего пергамента, на который умелая рука нанесла красными чернилами абстрактные узоры. Несколько столиков на изящно выгнутых ножках, вешалка для одежды из хитрым образом переплетенных ивовых прутьев, покрытых глянцево-коричневым лаком.

А еще здесь была ванна. Самая настоящая жестяная ванна, которая совсем не протекала. Сейчас она струила пар, будучи наполнена почти доверху. Белое полотно устилало ванну, чтобы купающийся не соприкасался с металлом.

Они ждали его. А может быть не его, во всяком случае изначально. Нагреть воды - дело не быстрое. Но, так или иначе, сейчас они были в его распоряжении. Оба.

Сантели сжал флакон, стоя у входа и всматриваясь в знакомые лица.

Никто не знал их имен, да и сами близнецы, казалось, воспринимали себя как единое целое, не деля на части. Они просто были. Всегда вдвоем. Всегда прекрасные. Одинаково совершенные, взирающие на него тревожными темными глазами из-под длинных пепельно-серых челок. Редкий, очень редкий цвет волос, который можно обрести, только родившись в правильной семье или заплатив очень большие деньги цирюльнику. Ведь правильные ингредиенты добываются только здесь, на пустошах, ближе к побережью. Светлые и кажущиеся невесомыми пряди ниспадали на белые плечи, не знавшие солнца - близнецы всеми силами избегали загара.

Один из двойняшек, голый по пояс, сидел на кровати под балдахином, что висел на прочной крученой веревке с вплетением серебряных и багряных нитей, цветов страсти и романтической близости. Второй присел на край ванны, машинально приглаживая выбившийся локон. Все, как и много раз до этого... если бы не тревога, плещущаяся на самых донышках глаз. Близнецы хватили лишку и сами это хорошо понимали. Последствия могли быть непредсказуемыми. А возможно и ужасными.

Сантели, мягко ступая, прошел в комнату, положил топор на пустой столик. Сталь, все еще мокрая, глухо стукнула о полированное дерево. Близнец, что был у ванны, подошел гибким, пружинистым шагом, который так восхищал бригадира. Второй поднялся с кровати, как будто вспорхнул с облака из мягкого пуха. Все происходило в молчании, лишь гудела под дождем прочная крыша, крытая настоящей обожженной черепицей.

Сильные пальцы расстегнули бронзовую пряжку широкого ремня Сантели. Кожаная лента скользнула на пол и бесшумно утонула в ворсистом ковре. Лишь тихо-тихо звякнул в ножнах кинжал, как будто напоминая хозяину, что после такого дождя его надо будет смазать от ржавчины. Бригадир закрыл глаза, плотно сжав губы. В голове билась одна-единственная мысль, шаг за шагом уступавшая желанию, что поднималось, как океанская волна в прилив. Сантели вдохнул запах ароматического масла, смешанный с тонкими духами. Близнецы никогда не душились, предпочитая капли эссенции в специальной каменной чаше над свечой. Пахло мятой, свежераспустившимися цветками водяной лили и еще чем-то непонятным. Тяжеловатый запах, 'мрачный', как сказал бы алхимик Бизо. От него в душе поднималось что-то темное, нерассуждающее, одержимое звериной алчностью.

Один из близнецов снял с бригадира мокрую рубашку, небрежно отбросил в угол. Провел самыми кончиками пальцев по груди Сантели. Движение было привычным, однако бригадир каждый раз переживал его, как в первый. Пальцы были сильными, как у мужчины, а подушечки наоборот, мягкими, словно на лапах мяура. Юноша очертил края шрамов на груди 'смоляного'. Провел кончиком ногтя по самому широкому, на память от щупальца прибрежного спрута. Сантели вздрогнул и открыл глаза. В это мгновение бригадир был страшен. Зрачки налились кровью, жилы резко проступили под кожей лица. То было лицо убийцы, который замер на самом краю жизни и смерти, готовности отнять жизнь или подарить ее.

– Вы подвели меня, - тихо сказал бригадир, и голос его накатывал тихим рокотом, как прибой на каменистый берег.
– Вы оказались болтливы, и мне пришлось убивать.

– Мы виноваты, - тихо сказал один из близнецов, небрежным жестом откидывая назад волнистую пепельную гриву. Он присел и начал снимать с бригадира первый сапог. Легкая, сильная рука подняла широкую штанину, скользнула под коленом, царапая нежную кожу на внутренней стороне сустава. Мурашки побежали по всему телу бригадира, пальцы, сжимавшие флакон, дрогнули.

– Мы очень виноваты, - эхом повторил за братом второй близнец. Теперь обе его ладони легли на грудь Сантели, скользнули ниже, по ребрам, и далее на плоский живот с коротким поперечным шрамом.

– Вода остывает, - шепнул первый, снимая второй сапог.

Сантели молча кивнул, передал кому-то из близнецов бутылочку и шагнул к ароматной горячей ванне, достойной награде путнику, вернувшему из Пустоши.

Ванна действительно немного остыла, в самый раз по вкусу бригадира. Он как будто вернулся в детство и лежал на мелководье, в теплом море. Вода расслабляла, вся скопившаяся в душе бригадира злость буквально растворялась. Один близнецов встал на колени у изголовья овальной ванны и начал массировать виски Сантели, распуская косички, пропуская темные волосы бригадира через пальцы. Второй действовал мягкой губкой, щедро политой лучшим жидким мылом с травяным ароматом.