Дело, которое он задумал, мало-помалу сдвигалось с мертвой точки. Однако Темняк сразу дал себе зарок не делиться этими планами ни с беспредельщиками, ни с лизоблюдами.

У первых от возможности схватить Хозяев за глотку сразу вскружится голова, а вторые, узнав об истинном значении сада, примут самые действенные меры к его охране.

Значит, всё опять придётся делать самому. Может, так оно и к лучшему. По крайней мере в случае неудачи не на кого будет пенять. Как говорил когда-то один великий европеец (азиатам, а тем более африканцам до такой мудрости никогда не додуматься): «Избавь меня, господи, от друзей, а уже с врагами я и сам справлюсь».

Теперь Темняк внимательно присматривался к Стервозе, ожидая, когда та войдет в пору полового влечения. Упускать этот момент было никак нельзя. Зурка рассказала, что, отправляясь в сад любви, Хозяйка может прихватить с собой первого попавшегося слугу, дабы потом он помог ей, расслабленной и опустошенной, вернуться домой и вообще выполнял бы при ней роль дуэньи.

Хозяйка, как и прежде, большую часть времени проводила где-то на стороне, но, когда выпадала свободная минутка, она, забавы ради, заводила с Темняком безмолвные «беседы», посредником в которых являлся световой столб, переводивший наиболее яркие человеческие воспоминания верительные образы.

Желая как-то склонить Стервозу на свою сторону, Темняк всеми силами пытался вызвать у неё сочувствие к печальной участи боешников и работяг, но эти потуги никаких последствий не возымели, чего, впрочем, и следовало ожидать.

Если, к примеру, корова, одарённая разумом, начнёт вдруг добиваться для своих товарок гражданских прав, это вряд ли вызовет понимание в человеческом обществе, выросшем на бифштексах и обутом в кожаные ботинки.

Не впечатляло Стервозу и всё то, что касалось похождений Темняка на Тропе. Похоже, что для Хозяев это была весьма болезненная тема. Оно и понятно – в доме повешенного не принято говорить о верёвке.

Зато её по-прежнему привлекали пейзажи Земли, на которых в обязательном порядке должны были присутствовать солнце или звездное небо. Этим самым она как бы демонстрировала свою приязнь к миру, не затронутому жерновами Тропы.

Надо полагать, что во время этих сеансов Стервоза пыталась внушить Темняку какие-то свои мысли, но они не оказывали никакого воздействия на его душу, защищённую от чужого вторжения не хуже, чем форт Баярд.

Тогда Стервоза слегка изменила тактику общения. Однажды, перебирая образы, возникавшие в сознании Темняка, она опять выбрала пейзаж Земли, на котором ясно просматривались люди, а затем, почти без промедления, наложила на него изображение улиц Острога.

Это можно было воспринимать как вопрос: «Зачем ты пришёл оттуда сюда?» – или что-то в том же роде.

Вместо ответа Темняк послал изображение Феникса и Незримого, взятых одним планом. Дескать, причина моих скитаний – они.

Завязалось нечто такое, что с известной натяжкой можно было назвать диалогом.

Вопрос Стервозы: Феникс, Незримый и человек стоят рядом. Причем все одного роста. «Неужели ты из их числа?»

Ответ Темняка: Феникс и Незримый прежние, но человек уменьшился раз в десять. «Увы, я не из этой компании».

Вопрос Стервозы: некто, отдаленно напоминающий Темняка, и крошечный человечек с типичной для острожан внешностью. «Ты сверхчеловек?»

Ответ Темняка: два одинаковых человека. «Я как и все»-.

Для резюме Стервозе потребовались сразу две последовательные картинки. На первой – Феникс, Незримый и миниатюрный Хозяин. На второй – огромный Хозяин и малютка-человек. Она признавала могущество властелинов времени и пространства, но по-прежнему ни во что не ставила людей.

Темняк отреагировал следующим образом: Хозяин и человек, чем-то очень похожие друг на друга, стоят в обнимку – однако Стервоза даже не стала облекать эту мысль в зримые очертания.

Ну и ладно. Кто большой, а кто маленький – это мы ещё посмотрим. Как говорится, жизнь покажет. Но гордыня ещё никого не доводила до добра.

Очередное свидание с Тыром состоялось всё там же – среди переплетения разнокалиберных труб, над которыми незримо витали тени тех, кто не одолел дорогу из ада бесполезного труда в рай бессмысленной праздности. Более удобного места для конспиративных встреч нельзя было даже пожелать – в случае опасности сигай в любую трубу, и никто тебя там не найдет, кроме разве что строителей этого лабиринта.

Внимательно выслушав отчет Темняка, состоявший главным образом из пустопорожних обещаний и благих пожеланий, Тыр сказал:

– Привет тебе от Свиста Свечи.

Темняк, которого присутствие здесь Свиста никак не устраивало, для приличия осведомился:

– Где ты его видел? На верхотуре?

– Нет. Виделись мы внизу, на улице Иголок… Почему ты сразу переполошился?

– Я не переполошился, а обрадовался, – соврал Темняк. – Думал, свидимся… Мы ведь вместе с ним на Бойле изрядно горюшка хлебнули. Тебе этого не понять.