Раздражал Матвея Ванюшка, роется все в земле, мастерит игрушечные землянки и радуется. Строит их из палочек и сверху, посыпает землёй, да так искусно как настоящие. Насадит туда всяких букашек и смотрит, как ведут себя его жильцы. Но жильцы расползаются, не хотят жить в землянке. Ночью Матвей топчет землянки. Ванюшка огорчается, но вновь их строит. Упорно идёт поединок между Ванюшкой и Матвеем. Полдня Матвей отсыпается, ночью пирует и блудит. Не спала ночами и банда Матвея. В соседнем посёлке, ночью к магазину подъехала грузовая машина ЗИС-5, зацепив трос за висящий замок, машина, рванула и вырвала замок. Загрузив машину продуктами, товаром, и забрав деньги, банда скрылась. Рано утром к магазину сбежался народ, поглазеть на разграбленный магазин. Приехали следственные органы и при осмотре обнаружили в сторожевой будке убитого сторожа. Сторожа хоронили под музыку. Мимо проходящей процессии молодые парни, из банды, весело играли на гармошке. Это был их вызов людям другой жизни, жизни которую они презирают.

* * *

От поединка с Матвеем повзрослел Ванюшка, не стал играть. Стал наблюдать настоящую жизнь, сядет на камушек и смотрит. Невдалеке, в сторонке столовая, там всегда толпятся мужики - шахтеры. Напьются и бьют друг другу морды. Рядом железная дорога, по ней постоянно бегает маневровый паровоз, извергая клубы дыма и пара, надрываясь гудками. Возле стрелочной будки бегает в заплатанных штанах дядя Саша. Переводит стрелки, а паровоз туда - сюда снует, пыхтя парами. Это железное чудовище безжалостное, ему лучше не попадаться. Зарезало двух телят и умчалось. Лежат телята, умирают, истекая кровью.

Как-то под вечер на глазах Ванюшки нагрянула в «бабье гнездо» милиция. Увидев милицию, Матвей кинулся к Лизе, в мгновение из сапога сверкнуло лезвие и со словами: «Сдала, сука!» – вонзил в неё нож.

Со связанными назад руками Матвея вывели на улицу, и повели под конвоем, с наганами в руках. Матвей приостановился.

– Начальнички! Не празнуйте, прийду я по ваши души!

– Пшел в перёд, недобитый бандеровиц. Напужал девку мудями. – пробурчал кто-то из конвойных и конвой двинулся. Милиционеров ничем не напугать, они давно перешагнули через себя, чтобы быть на плаву.

– Крутиться, виртиться шар голубий.

Крутиться ви-и-и-иртится над головий.

Крутиться, виртиться,

Хочет впасти.

Хлопчина дивчину хочет вкрасти...

тра-ля-ля, тра-ля-ля, тра-ля-ля-ля, – запел Матвей и пошел приплясывая. Вскоре конвой скрылся за поворотом.

После ареста Матвея Лизу схоронили. Она была из раскулаченных. Когда её семью ссылали на Север, ей в дороге удалось сбежать. Так Лиза появилась на шахтах.

Анютка забилась в уголок кровати и тихо взирала оттуда, будто увидела мир вновь. Произошедшие события парализовали её волю и вселили страх.

* * *

Бросил «Бабье гнездо» и Саша, оставил Риту с детьми одну. «К лучшему это, или к худшему», – судить никто не брался, – «Бог им судья». Только после ухода Саши Рита стала деспотична к своим детям. Бьет их, и задавила обязанностями по дому. Дети превратились в маленьких старичков, изнуренные не по годам грузом непосильной работы. Рита хотела сделать Сашу карманным мужем, на привязи держать, но сорвалось. Саша жил с Ритой, а сам всё больше скучал по родному краю – тамбовщине. И не захотел, чтобы его косточки лежали в уральской земле, а ушли туда, где появились на свет.

Огород, который разработал Саша, теперь лег на плечи детей, но плечи детские не выдерживали такой груз, и огород захирел. Рита исходила истошно визгливым голосом, да злостью на всех. В несложившейся жизни она винит Катерину, напускает на неё наговоры, проклятия, желает ей всяких напастей, разносит про неё всякие небылицы, сплетни. Она ночью зарыла у Катерининых дверей узелок, где был клубок волос с наговорами и проклятьями: «Чтобы твой выкормыш сдох!»

Ванюшка спорил с Генкой по прозвищу «крещённый» о боге. Ванюшка утверждал, что: – Бога нет! – А Генка твердил, что: – Есть!

– А ты его видел?

– А как его увидишь, он на небе живёт.

– А самолёты там летают, чё-то не видят его.

– А он ещё выше самолётов. Самолёты до его не долетают.

Часто Ванюшка похаживал на железнодорожную станцию, смотреть на уезжающих и приезжающих людей, на красивый, зелёный с большими красными колёсами паровоз, называемый учеником. Там он видел молодого человека, с толстыми книгами под мышкой. Его называли, марксистом. Марксист всё время ездил в город. Ванюшка смотрел на него, как на особого человека. Этот, наверное, знает абсолютно всё. Он точно знает, что бога нет. Вот он бы Генке, раскрыл глаза, думалось Ванюшке и что, прочтя эти книги, ты будешь самым знающим человеком на земле. Там же Ванюшка слышал спор двух мужиков железнодорожников, сидевших на скамейке. Один говорил, что: «Ленин головастый, у него голова охи большая. Вон, какую революцию сделал, вон, как жизнь перевернул». Другой утверждал, что: «У Сталина голова больше, он такую войну ограмадную выиграл». «Ну, да!» Не соглашался про себя Ванюшка. Обычные головы, видел он их на портретах вывешенными, на станции, в 1 Мая. Только Сталин ему больше нравился, у него вон какой чуб, а Ленин лысый.

* * *

В торце землянки «бабьего гнезда» жили старушка со старичком. Они держали коровку, и там всегда пахло молоком. По выходным дням и по праздникам к ним приезжала из города хорошенькая дочь, учительница. Привозил её на мотоцикле «Харлей» послушный муж. У них был глухо огороженный двор с пристройками.

В тёплое октябрьское воскресенье, прохаживаясь, учительница увидела у бегавшего Генки на груди крестик. Она кинулась сорвать крестик, но Генка увернулся и убежал. Тогда угодливые мальчишки, поймав, подвели его за руки к учительнице, та при всех зло сорвала с груди Генки крестик и со словами: