Шрифт:
Этому тревожному письму предшествовали февральско-мартовские настораживающие известия, посылаемые друзьям: «Гиляй болен. Что-то у него начинается. Т. высокая, но в чем дело, пока неизвестно». «Пишу и лечу. В Москве свирепствует тиф (сыпной), унесший в самое короткое время шесть человек из моего выпуска. Боюсь! Ничего так не боюсь, а этого тифа боюсь… Словно как будто что-то мистическое…»
О страхе пишет, а страха не признает. Лечит тифозных больных. Не всегда захватывает болезнь во время. В семье художника Александра Степановича Янова заразились друг от друга буквально все. Мать семейства и одна из трех ее дочерей скончались. Чехов долго терзал себя раскаяньем. Даже снял с дверей дома, где он жил табличку «Доктор Чехов», зарекся в дальнейшем быть визитирующим эскулапом. Но, увы, жизнь, пациенты требовали его участия: «Докторскую вывеску не велю вывешивать до сих пор, а все-таки лечить приходится! Бррр… Боюсь тифа!
Коллеги доктора при встречах вздыхают, заводят речь о литературе и уверяют, что им опостылела медицина».
В Гаспре Чехов для Толстого был в первую очередь не лечащий врач, а долгожданный, интересный собеседник, оппонент в нескончаемой философской полемике. Встретившись, о болезнях они тотчас забывали.
Антон Павлович крепится изо всех сил:
«…Фамилию и свой фамильный герб я отдал медицине, с которой не расстанусь до гробовой доски…
Впрочем, Суворин телеграммой просил дозволения подписать под рассказом фамилию. Я милостиво позволил, и таким образом мои рассуждения de facto пошли к черту».
В первом своем письме А. С. Суворину, предложившему молодому писателю постоянно, на выгодных условиях сотрудничать в «Новом времени», он писал: «Я врач и занимаюсь медициной… Не могу я ручаться за то, что завтра меня не оторвут на целый день от стола… Тут риск не написать к сроку и опоздать постоянный…» Но справедливые и во время сказанные слова «благовестителя» Д. В. Григоровича, сумевшего разглядеть в молодом Чехове выдающийся талант, выдвигающий его «далеко из круга литераторов нового поколения», сделали свое дело. Обласканный, ободренный, материально поддержанный Григоровичем и Сувориным Чехов начинает всё больше времени и душевных сил отдавать писательству, поняв, что оно – его истинное призвание, его долг перед Богом и людьми.
Он не убрал в дальний ящик стетоскоп и докторский молоточек, но его основное рабочее место отныне – писательский стол, на котором всегда находились и медицинские инструменты. Чехов все бабкинские летние сезоны (1885–1887 гг.) подвизается в качестве земского врача в Чикинской и Звенигородской больницах («Вчера я получил письмо от коллеги, земского эскулапа, который просит меня сменить его с субботы 13-го, ссылаясь на то, что ему с женой во что бы то ни стало ехать куда-то в пространство»; 9 июня 1887 г.). Он просит коллегу П. Г. Розанова «взять у врача Успенского оставленную красную рубаху «земского эскулапа» и доставить при случае в Бабкино, как вещественное доказательство пребывания Антона Павловича в г. Звенигороде. В Бабкине и Чикине он популярен: «Больные лезут ко мне и надоедают. За всё лето перебывало их у меня несколько сотен…»
Подвести итог разговору о деятельности А. П. Чехова на поприще земского врача и визитирующего эскулапа хочется фрагментом его медицинской «Автобиографии».
«Что касается практической медицины, то еще студентом работал в Воскресенской земской больнице (близ Нового Иерусалима), у известного земского врача П. А Архангельского, потом недолго был врачом в Звенигородской больнице. В холерные годы (92–93) заведовал Мелиховским участком Серпуховского уезда».
«Ловлю холеру за хвост». Мелихово. 1892–1893 гг
Пик медицинской деятельности Антона Павловича Чехова приходится на мелиховские годы его жизни (1892-1 899 гг.). Это и наиболее значительный и плодотворный период в творческой биографии писателя.
В октябре 1891 года, за несколько месяцев до переезда в Мелихово, Чехов писал: «Если я врач, мне нужны больные и больница, если я литератор, то мне нужно жить среди народа. Нужен хоть кусочек общественной и политической жизни…»
В Мелихове он получил все это сполна.
Очень скоро его избрали земским гласным. Участвуя в работе Серпуховского уездного земского собрания, Антон Павлович становится активным ходатаем по делам народного образования и просвещения. Он организует, вкладывая и свои, писательским трудом заработанные, средства в строительство земских школ в селах Талеж, Новоселки, Мелихово. Составляет проекты, заключает подряды, покупает строительные материалы, обеспечивает школы инвентарем, мебелью, наглядными пособиями. Он подбирает и опекает учителей этих школ, в каждой из которых, устроена просторная, отвечающая нормам гигиены и санитарии квартира для учителя.
Постоянной и самой существенной частью его общественной деятельности вновь, как в молодости, становится врачебная работа. Доктор Чехов (он с первых дней течения мелиховской жизни разъяснял и наделе показывал крестьянам, что он «не барин, а доктор») завоевал сердца мелиховцев, жителей окрестных сел и деревень.
Серпуховской уездный санитарный совет. Стоят: доктор П. И. Куркин, заведующий серпуховской уездной больницей доктор И. Г. Витте, земский гласный князь С. И. Шеховской; сидят: А. П. Чехов, доктор А. А. Кашинцев, М. П. Чехов, председатель Серпуховской земской управы Н. Н. Хмелев.
Без полного доверия писателю Чехову не открылась бы ему во всей глубине нравственных, социальных, эстетических проблем народная жизнь, не были бы написаны повести «Моя жизнь», «Мужики», «В овраге».
Когда Антон Павлович оформлял покупку у художника Сорохтина усадьбу Мелихово, то под договором всероссийски известный писатель поставил подпись «Врач – А. Чехов». Медицина помогала налаживанию добрых отношений. Он с гордостью сообщает А. С. Суворину: «…Мужиков и лавочников я уже забрал в свои руки, победил, у одного кровь пошла горлом, другой руку деревом ушиб, у третьего девочка заболела… Оказалось, что без меня хоть в петлю полезай.