Наступило невероятно жаркое лето: посевы сохли, трава желтела раньше времени, дорожная грязь превратилась в смесь пыли и песка. Самое главное, что дети ходили без присмотра к водоему, а затем исчезали без следа. Волновались все вокруг, настали темные времена. Мы с Мари-Жанной ждали свадьбу, считая дни, пока сможем закрепить наши священные узы, построенные на искренней любви.

Тем не менее, я не мог жить спокойной и беззаботной жизнью, пока этот Зверь убивал несчастных детей.

***

Я шел по высохшей пыльной дороге, мне в голову пекло, не смотря на то, что было только начало июня. Кругом пожелтела трава, скот дох, люди тоже часто не выдерживали шуток природы.

– Антуан Шастель?
– Спросила у меня черноволосая девушка, одетая в какие-то тряпки.

На ее лице был огромный шрам, переходящий на шею и грудь. Явно не француженка, такие девушки разгуливали по Алжиру, укрывая лицо черной тканью. Но эта стояла прямо передо мной на земле, принадлежавшей Французскому королю.

– Да, я вас знаю?
– Настороженно спросил я.

– Разумеется нет, Антуан, - ехидно улыбаясь, шепнула она и приблизилась на пару шагов.

– Тогда что вам нужно?

– Вы даже не догадываетесь, как близко к вам Зверь, - начала она, и я невольно вздрогнул.
– Но вы не сможете убить его обычной пулей или стрелой.

– Убить можно любого. Особенно, если стрельнуть в упор, - заявил я и попытался удалиться.

– Нет, не будьте слишком упрямы и выслушайте меня. Убить Жеводанского зверя можно только серебром, выплавленным в агиасме, отравленной слезами Цербера - аконитом.

– Откуда вы знаете об этом?

– Я сталкивалась с этим.
– Гордо заявила она.
– Я думаю, вы заметили, что я не местная, я из Марокко. И приплыла вместе с вами на корабле из Африки. У нас тоже заводился такой Зверь и ни раз. Вот только не всегда в образе волка. Мы научились их убивать. Это можно сделать только серебром. Я лично убивала Зверя, вооружившись копьем с серебряным отравленным наконечником. Я использовала его же вес против него. Он глубоко вогнал в себя копьё, упав на меня всем телом. С тех пор моё личико не такое привлекательное, Антуан. Но, когда яд подействовал, его карие, померкший и, самое главное, человеческие глаза посмотрели в мои. Это был уже не Зверь, это умирал человек...
– Она выдохнула так, будто сожалела о смерти монстра, а темные глаза наполнились слезами.

– Я не пользуюсь копьем, а серебряные пули стреляют хуже, вы уверены, что это обязательно?

– Рискни, у тебя же есть целая жизнь на то, чтобы поймать его. Рискни один раз.

***

Несколько дней я выплавлял серебряные пули, сделал их с запасом, около двадцати. Все мы собирались на крупнейшую облаву, в которой должны были участвовать триста охотников, среди них мой отец и брат. Мероприятие должно было состояться десятого июня, но в итоге его перенесли на девятнадцатое, за день до свадьбы с моей любовью.

– Мари-Жанна, у меня плохие новости, - процедил я, очищая ружье.

– Какие, дорогой мой?

– Облава состоится за день до свадьбы, я приеду только утром двадцатого.

– Это благородная цель, я не сержусь, ты должен, Антуан.

– Это и ради твоей безопасности, Любовь моя.

– Я знаю, Дорогой мой, я знаю, что ты любишь меня. И я люблю тебя больше жизни, мой охотник.

Она всегда понимала меня, знала, за чем я гонюсь. И теперь, нежно погладив меня по плечу, поцеловала в лоб и прошептала: "Я знаю, ты убьешь его в этот раз, я обещаю!"

***

Мы выдвинулись утром, наша семья и пара близких друзей отца поехали на восток, в лес, там была возвышенность с редколесьем, где последний раз видели Жеводанского зверя и следы девушки, которой, вероятно, уже нет в живых.

– Сын мой, я чувствую, сегодня удача на нашей стороне!
– Заявил отец, дернув лошадь за узды.

– Если ты прав, то мы убьём эту тварь, пока она не растерзала еще одного ребёнка.
– Ответил ему я.

Собаки то брали след, то теряли его, потом мы поняли, что катаемся по кругу. Наступил вечер, наша команда решила сделать привал. Мы развели костер, в тайне надеясь, что огонь поможет отогнать монстра, и тот не растерзает нас в ночи.

– Дети мои, друзья мои, нужно прочесть молитву!
– Заявил отец, открыв Библию.

Он бубнил и бубнил, в ушах раздавался противный звон, напоминающий удары берберских барабанов, поэтому я уселся подальше от группы, там, где редколесье переходило в чащу. В голову пришла мысль перезарядить ружье, я зарядил его серебряными пулями, которые выплавил с помощью настойки аконита, как и посоветовала черноволосая марокканка. В чаще что-то шевелилось, я привстал, отец продолжал читать библию. Волк никогда сам не нападал на охотников, поэтому я и не был готов к таким обстоятельствам. В руках было только ружьё с двумя серебряными пулями.