Вскоре после окончания школы Джеймс и Лили поженились, а через год на свет появился маленький Гарри. Оба к тому времени активно помогали Дамблдору в борьбе с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Гораций Слагхорн уволился из школы. Возможно, это объяснялось страхом перед его бывшими учениками, принявшими сторону Темного Лорда. Во всяком случае, он с трудом согласился по просьбе Дамблдора остаться до тех пор, пока тот не подыщет подходящего кандидата на его место. Как раз незадолго до этого он взял на пост преподавателя прорицаний Сивиллу Трелони, хотя все знали его скептическое отношение к этому действительно весьма малозначительному предмету. К странностям Сивиллы все быстро привыкли и уже не обращали на них внимания. Но Зелья - предмет важный для многих магических профессий и поэтому все понимали трудности, ожидающие здесь Дамблдора.

Примерно через год после назначения Сивиллы, директор однажды получил с совой странное послание. Он был сильно удивлен и, сказав Минерве, что ему необходимо отлучиться по делам, связанным с деятельностью Ордена, исчез. Вернулся он в большом волнении. А на следующий же день известил Поттеров, что им грозит опасность.

К несчастью, меры, принятые Дамблдором не смогли уберечь молодую чету. Лили и Джеймс погибли, Тот-Кого-Нельзя-Называть скрылся, в волшебное сообщество на тринадцать лет вернулся мир, а Гарри стал Мальчиком-Который-Выжил. Северус Снейп, бывший Пожиратель Смерти и шпион Дамблдора, занял должность преподавателя зельеварения.

Как я уже говорил, и мне и Минерве было нелегко начать воспринимать бывшего студента в качестве коллеги. К тому же многие методы его работы не слишком импонировали нам. Мы пытались подсказать ему, поделиться опытом, но в ответ получили отповедь, суть которой состояла в том, что он больше не студент. В свойственной ему саркастической манере, Северус попросил нас воздержаться от ненужных советов. С тех пор коллеги недолюбливали его, а ученики просто ненавидели, хотя его это не заботило. Еще больше восстановило нас против него необъяснимое доверие Дамблдора. Причем это было не просто доверие. Чувствовалось, что между директором и деканом Слизерина есть тайна, неизвестная никому другому.

Когда в Хогвартс поступил Гарри Поттер, это был знаменательный день. Увидев мальчика, я не смог удержаться от падения. Он был точной копией Джеймса, за исключением глаз, таких же, как у Лили. Гарри был просто прелестным ребенком. Та ноша, которую взвалила на него судьба, ничуть его не ожесточила. Он оставался жизнерадостным и непоседливым, как все дети. Не заладились у него отношения лишь с Северусом Снейпом. Все связывали это со школьной враждой Джеймса и Северуса. Позднее, после возвращения Того-Кого-Нельзя-Называть и возобновления деятельности Ордена, эта вражда продолжалась с Сириусом Блэком, до трагической, огорчившей всех нас гибели последнего.

Смерть Сириуса, как сказал Дамблдор, должна была побудить нас всех объединиться перед лицом испытаний. Мы знали, что Темный Лорд снова набирает силу и нам придется бороться с ним. Многие члены Ордена Феникса возлагали надежды на тайные планы Дамблдора. Ему верили безоговорочно, ведь он был могущественнейшим магом, единственным, кого боялся Темный Лорд. Поэтому таким шоком для всех стало вторжение Пожирателей Смерти в Хогвартс. Минерва послала меня за Северусом, на которого мы очень рассчитывали в бою. Счет для нас шел на секунды, в любую минуту кто-то мог погибнуть, поэтому я ворвался в кабинет Северуса и сбиваясь, объяснил ему, что произошло… Очнулся уже в Больничном крыле, где надо мной хлопотала Поппи вместе с мисс Грейнджер и мисс Лавгуд. Там я и узнал о том, как провел нас всех проклятый Пожиратель Смерти. Дамблдор пал жертвой своего стремления видеть лучшее в людях. Теперь мы должны были сражаться одни...

Смена власти и назначение Снейпа на должность директора не заставили себя ждать. Перед учебным годом Минерва провела общее собрание учителей. Она напомнила нам всем о долге, о том, что как бы ни была велика наша ненависть к убийце Дамблдора, мы обязаны защищать учеников. Все были готовы к произволу Снейпа и Кэрроу, но сплочение учеников трех факультетов против этих тварей, вселяло оптимизм. С первого же дня дети сопротивлялись им, не боясь наказаний, которые теперь были по-настоящему жестокими. Я гордился тем, что среди активных деятелей сопротивления немало учеников моего факультета. В первую очередь, конечно же, мисс Лавгуд.

Попытка кражи меча Гриффиндора из кабинета Снейпа была отважным поступком. Но мы боялись, что трое смельчаков могут жестоко поплатиться за свою храбрость. И с каким облегчением все вздохнули, поняв, что дело ограничится только изгнанием к Хагриду.

К Рождеству обстановка накалилась до предела. Происшествие с Амикусом, которому никто так и не сумел найти объяснения, только подогрело страсти. В конце-концов Северус вынужден был обратиться ко мне. Он сказал, что говорить с Минервой и ее гриффиндорцами бесполезно, но я-то, по крайней мере, могу убедить своих учеников не сопротивляться и вести себя благоразумно. Каюсь, в ответ я тогда заявил, что счастлив, что мои ученики считают ниже своего достоинства подчиняться предателям и трусам. А напоследок выразил надежду когда-нибудь увидеть, как всех троих подвергнут Поцелую Дементора. Помню, как меня разозлило пожелание скорейшего исполнения моей мечты. Сейчас я вижу, что то была не издевка, а крик души обреченного человека. А стоит мне подумать о мисс Лавгуд, о мистере Корнере, который лишь стараниями Северуса остался в живых, обо всех студентах, которых он прикрывал, оставаясь для нас врагом - я не знаю, куда деваться от стыда…

В день, когда в Хогвартс вернулся Гарри, я впустил в гостиную нашего факультета Алекто Кэрроу. Не зная, для чего это нужно, я тем не менее, решил быть наготове. Когда староста факультета сообщил мне о том, что случилось, я поспешил туда. И обнаружил обоих Кэрроу под потолком, связанными заклинанием Минервы. Тут я понял, что ей понадобится моя помощь. Выбежав из гостиной, я наткнулся на Помону, спешившую на звуки, доносившиеся из коридора внизу. Зрелище дуэли между Минервой и Снейпом так живо напомнило мне смерть Дамблдора, что я выкрикнул ту фразу, о которой до сих пор не перестаю жалеть. Я знал, что у Снейпа великолепные навыки дуэлянта и все же бросился в бой. Когда Снейп, спасаясь от нас, выпрыгнул в окно, мы с Минервой провожали взглядом его полет. Такое я видел впервые в жизни. Совестно вспомнить, что мы тогда называли его трусом!