— И вы платили им за это?

— Платил.

— Сколько?

— В среднем в три раза больше того, что они получали от Мирберга.

Это произвело сенсацию. Председатель постучал по столу, призывая к порядку. Каридиус продолжал:

— Мистер Крауземан, почему вам пришлось платить в три раза больше, чем Мирбергу?

— Дело вот в чем. Ваши речи о том, что компания заводов военного снаряжения продала военную тайну иностранной державе, сильно расшевелили публику, и они сами по себе собирались голосовать за вас. Кроме того, Мирберг выплатил им, сколько полагается, за то, чтобы они голосовали за вас. Они высчитали, что это составит двойную ставку, и я с ними согласился. Чтобы уравнять положение, мне пришлось заплатить двойную сумму, а потом я заплатил третью ставку, чтобы они голосовали за Лори.

Тут председатель постучал по столу и заявил, что эта часть показания мистера Крауземана несущественна и включению в стенограмму не подлежит.

— Однако позвольте, господин председатель, — взмолился Каридиус, — разрешите задать еще несколько вопросов. Я убежден, что вы признаете существенность данного показания.

— Пожалуйста, мистер Каридиус, продолжайте задавать вопросы, а мы затем решим, насколько существенно то, что вы стремитесь установить.

Каридиус, несколько подбодрившись, продолжал:

— Мистер Крауземан, избиратели, получившие с вас деньги, действительно голосовали за Лори?

— Да, голосовали.

— Откуда вы это знаете?

— Потому что подсчет показал, что только их голоса и получил сенатор Лори.

— Другими словами, вы хотите сказать, что каждый голос, купленный Мирбергом на деньги Каридиуса, был на самом деле подан за Лори?

— Каждый голос, который Мирберг считал купленным на деньги Каридиуса, был на самом деле подан за Лори.

— Совершенно верно, я поддерживаю вашу поправку: «который Мирберг считал купленным»… В таком случае, не объясните ли вы мне и комиссии, почему же Каридиус прошел на выборах таким подавляющим большинством голосов?

— Видите ли, целые толпы сторонних людей, не имеющих ничего общего с политикой…

— Что значит «не имеющих ничего общего с политикой»?

— Это значит, что они не занимают в политике никакого положения, не принадлежат ни к какой организации, что они — люди посторонние.

— Понимаю, продолжайте.

— Толпы таких людей, возмущенные и напуганные вашим жупелом о военной тайне, ринулись к урнам и выбрали вас.

— Значит, я прошел голосами людей, никаких денег за это не получивших?

— Несомненно. Фактически вам незачем было тратить и цента. Вас выбрали бы буквально задаром, сиди вы спокойно. Это всех удивило, кроме меня. Я давно убедился в том, что вы человек с индивидуальностью.

Каридиус обернулся к председателю:

— Господин председатель, сопоставив ответы на эти последние вопросы с выслушанными ранее ответами, каковые вы предлагали исключить из стенограммы, прошу вас вынести решение о приемлемости всего в целом.

Председатель глубокомысленно покачал головой:

— Мистер Каридиус, я готов согласиться, что чувство, часто ошибочно принимаемое за логику, как будто подсказывает, чтобы я удовлетворил ваше ходатайство. К сожалению, поставленные вами вопросы во всей их совокупности не имеют ни малейшего отношения к обвинениям, выдвинутым против вас. Вопрос заключается в том, представили ли вы, вы сами или ваши агенты неправильный отчет об израсходованных в вашей выборной борьбе суммах? На этот вопрос приходится ответить утвердительно. Окружающая обстановка, привходящие обстоятельства, касающиеся этих не внесенных в ваш отчет расходов, не могут служить предметом обсуждения настоящей комиссии. Факт остается фактом.

— Господин председатель, в виде особого снисхождения разрешите задать еще один вопрос свидетелю?

— Разрешаю. Какой вопрос?

— Я хочу спросить у мистера Крауземана: во многих ли выборных кампаниях ему случалось распоряжаться денежными фондами?

— Можете отвечать, мистер Крауземан.

— Во многих кампаниях за последние двадцать пять лет, ваша честь.

— Так вот, мистер Крауземан, — продолжал Каридиус, — случалось ли вам слышать за всю вашу политическую карьеру, случалось ли слышать или видеть, чтобы какой-нибудь политический деятель представил уполномоченному по выборам своего штата правильный отчет в израсходовании средств?

— Никогда не слыхал, — отвечал старик.

— Несущественно! Несущественно! — объявил председатель. — Мы не расследуем нарушения, допущенные при выборах в прошлом; нас интересуют теперешние. Мистер стенографист, прошу вас вычеркнуть в вашем отчете все предшествующие вопросы и ответы. А теперь, мистер Каридиус, если у вас имеются вопросы, направленные к тому, чтобы подтвердить или опровергнуть свидетельское показание мистера Крауземана, мы не возражаем. Но прошу вас не вдаваться в то, кто еще занимался политическим подкупом в прошлом или настоящем. Чужие нарушения законов не могут служить оправданием для вашего собственного.