— Не могу же я бросить ее здесь одну.

— Но вы ничем не можете ей помочь… ведь вы теперь член Конгресса.

Когда Каридиус направился в помещение суда, Ланг перебежал улицу, лавируя между машинами, и шмыгнул в аптекарский магазин.

Каридиус, Мелтовский и мисс Стотт пробирались сквозь толпу в камеру судьи; Мелтовский неустанно твердил: «Он не может принимать в этом участия, он член Конгресса», а мисс Стотт, облегченно вздыхая, снова и снова восклицала: «Куда я только не звонила, чтобы поймать вас!»

В уме Каридиуса промелькнула было мысль о том, в какое бешенство вероятно пришла бы Иллора, но тут же его внимание было всецело поглощено картиной, которая предстала перед ним в битком набитой судебной камере. Центром картины, несомненно, была небольшая щеголеватая фигура Канарелли, стоявшего на месте ответчика. Некоторые из зрителей обернулись к входившему Каридиусу, но тотчас снова перевели глаза на прославленного рэкетира. Каждый из присутствующих знал, что этот щуплый человечек повинен в смерти десятков людей, что устранить со своего пути человека ему все равно, что задуть свечу. Каридиус подметил и в самом себе то чувство любопытства и слегка неприязненного, но несомненного восхищения, которое вызывал в толпе этот тщедушный убийца и вымогатель.

Пока Каридиус пробирался на свободное место, отведенное для адвокатов и свидетелей, несколько человек из более пожилых бросили ему вслед вполголоса: «Освободите от него зеленщиков!», «Хватит уж ему доить нас!», «С какой стати мы должны делиться с ним каждым куском!»

И в то же время они невольно восхищались маленьким человечком, сумевшим шантажировать целый город.

Люди с улицы проталкивались в камеру, люди из камеры пробирались на улицу, происходило постоянное движение. Каридиус подумал, что это и есть тот самый народ, на благо которому была организована «Лига независимых избирателей». Этот непрерывный поток людей, заглядывавших на несколько минут в камеру и затем уходивших, чтобы вернуться к своим личным делам, — это ведь и есть средний класс американского общества.

Судья Пфейферман окинул взглядом непривычно густую толпу зрителей, посмотрел на подсудимого, на свидетелей обвинения и предложил секретарю огласить назначенное к слушанию дело.

«Дело по обвинению Джо Канарелли в запугивании и шантаже».

— Готовы ли стороны к слушанию дела? — вопросил судья.

— Защита не готова, ваша честь, — заявил Мелтовский, подходя ближе к судейскому столу.

— Почему?

— Защите требуется время для собирания материальных доказательств, каковые должны установить, что Союз защиты сиропщиков — организация почтенная и что свидетель миссис Антония Эстовиа вступила в нее по собственному желанию, без принуждения. Мы ходатайствуем о том, чтобы слушание дела было отложено на две недели.

В публике поднялся негодующий ропот. Мисс Стотт вскочила с места.

— Свидетели обвинения сейчас все налицо, и трудно сказать, удастся ли собрать их вторично, — заявила она. — Мне пришлось долго убеждать их. Думаю, что дело не следует откладывать. Оно возбуждено группой избирателей… Это первое непосредственное выступление рядовых граждан нашего города. Наш представитель в Конгрессе, достопочтенный Генри Ли Каридиус, также явился сюда, чтобы принять участие в процессе. Думаю, было бы нецелесообразно откладывать слушание дела.

Раздались дружные аплодисменты, которым председательствующий быстро положил конец.

— Однако, ваша честь, — снова выступил Мелтовский, — мистер Каридиус еще не был членом Конгресса, когда возбудил это дело. А поскольку он им стал, ему уже не подобает выступать в судебном процессе. Дело нужно отложить, чтобы подобрать недостающие улики, оформить обвинение по всем правилам.

Иронический смех и свист покрыли его слова.

Судья Пфейферман обратился вполголоса к Мелтовскому, подошедшему вплотную к столу:

— Не думаю, чтобы можно было отложить… тут присутствуют представители прессы и фоторепортеры.

— А вы все-таки отложите!

— Но на следующих выборах… здесь столько народу… — Судья покачал головой и торопливо продолжал: — Мне сказали, что один из шайки согласен признать себя виновным.

Мелтовский слегка кивнул головой.

— Я знаю, они выделили Белобрысого Ланга, но если бы можно было затянуть дело…

Судья Пфейферман покачал головой и крикнул громко, обращаясь к секретарю:

— Ансон Ланг явился в суд?

Секретарь выкликнул нараспев:

— Ансон Ланг, предстаньте перед судом!

И тотчас в дверях камеры показался Сол Мирберг, а за ним светловолосый швед.

— Я позвонил ему, — сказал Ланг вполголоса, ни к кому, в частности, не обращаясь.

Мелтовский стал объяснять, в каком положении дело:

— Я просил отложить дело слушанием на том основании, что мистер Каридиус избран в члены Конгресса.

Снова взрыв хохота в публике.

Но тут выступил Мирберг, и толпа сразу притихла.