— Значит, комнаты стоят пятьдесят семь с половиной долларов в неделю. Если вы берете на месяц, полагается как будто скидка… скажем, ровно пятьдесят семь долларов в неделю, четырежды семь — двадцать восемь, четырежды пять — двадцать, прибавляю два… значит, в месяц двести двадцать восемь долларов.

— Верно, — сказал мистер Гейзу. — В Вашингтоне домохозяева не уступают в прозорливости правительству. Достаточно им взглянуть на чиновника, чтобы совершенно точно определить, сколько он зарабатывает в месяц, и назначить ему такую плату, после которой у него останутся только деньги для проезда на службу… да и то один конец придется итти пешком…

Плеск воды и стук захлопнувшейся наверху двери заставил мистера Гейзу подхватить полы своего халата и стремглав броситься вверх по лестнице. Пробил час ванны и для него.

Когда Каридиус вместе со своим секретарем сел в зеленое такси, он стал возражать против подобной квартиры. Но Мэри настойчиво твердила, что ей давно хочется посмотреть, как живут обыкновенные люди. Впрочем, Каридиус скоро забыл о квартире. Они ехали в зеленом такси, овеянные запахами весны, которая была прекрасна даже на грязных улицах Вашингтона. Они влюбленно смотрели друг другу в глаза, держались за руки, сгорая от нетерпения остаться наедине хотя бы в своей канцелярии.

Когда они приехали и вошли в холл, швейцар окликнул Каридиуса и протянул ему телеграмму. Каридиус сунул ее в карман и почти бегом помчался к своей канцелярии. Он отпер дверь, и они вошли… Каридиус, стараясь не шуметь, дважды повернул ключ в замке. Потом они бросились друг другу в объятия со всем пылом любовников, которые были в разлуке целых двадцать четыре часа.

— Мэри… — бессвязно шептал он, — ты такая чудная, ты… хорошо бы иметь квартиру получше…

— О милый, мы будем жить там совсем, как наши предки. Должно быть, так жили первые колонисты в те времена, когда мой прапрадедушка переселился в Америку… без ванн, без мебели.

Кто-то снаружи задергал ручку двери. Каридиус и его секретарь отскочили друг от друга и быстро приняли непринужденные позы, которым явно противоречили краска на щеках и учащенное дыхание.

Каридиус открыл дверь. Вошел телеграфный рассыльный.

— Отправитель требует ответа, — объявил он хриплым голосом.

— Хорошо, хорошо, — поспешно сказал Каридиус, смущенно спрашивая себя, заметил ли мальчик что-нибудь, и тут же успокаивая себя тем, что вообще не важно, заметил или не заметил телеграфный рассыльный. Он вскрыл телеграмму.

— От кого это? — спросила Мэри, стараясь говорить деловым тоном.

— От Мирберга. Он пишет, что послал мне уже две телеграммы, вызывающие меня в Мегаполис.

— Неужели? Где же они? — воскликнула Мэри.

— Вот… одна у меня в кармане… другая — на столе, а третью я держу в руках.

— Ответ будет, сэр? — спросил мальчик. — Отправитель требует ответа.

— Да, запишите ответ: «Полная невозможность быть вечером Мегаполисе важные законодательные дела ночное заседание»…

Как по вашему, ночное заседание комиссии или всей Палаты? Скажем, комиссии… «важное ночное заседание комиссии».

— Постойте, дело, должно быть, серьезное, мистер Каридиус. — остановил его секретарь. — Мистер Мирберг не стал бы так настаивать, не имея к тому достаточных оснований.

— Но, дорогая, вы знаете, что я не могу уехать сегодня… когда у меня ночное заседание!

— Нет, нет, можете.

— Но мой долг законодателя, Мэри! — взмолился член Конгресса.

— Пишите, мальчик, — повелительно сказала мисс Литтенхэм. — «Буду Мегаполисе десятичасовым самолетом ждите меня». Подпись: «Каридиус». Мы пообедаем вместе в Вашингтоне и полетим при лунном свете. Кажется, сейчас полнолуние…

Мальчик разорвал бланк, который начал заполнять, бросил его в мусорную корзину и взялся за новый.

Полет из Вашингтона в Мегаполис при лунном освещении состоялся, после чего влюбленные расстались, и Каридиус направился в «Лекшер-билдинг». По дороге его злость на Сола Мирберга все возрастала, и, когда он, наконец, оказался лицом к лицу со своим компаньоном, он окинул его свирепым взглядом и крикнул:

— Какого чорта вам понадобилось телеграфировать мне весь день!

Мирберг приподнялся ему навстречу:

— Слава богу, что вы, наконец, явились! Я получил телеграмму, извещающую о вашем приезде, но не очень-то ей поверил.

— Почему не поверили?

— Не ваши были выражения… не вы ее писали.

— Нет, писал мой секретарь.

— Ну, а раз писали не вы, я и подумал, что вас не было в канцелярии, и неизвестно, вернетесь ли вы, а ваш секретарь, может быть, хотел сказать, что вы приедете, если вернетесь.

Каридиус обошел молчанием вопрос, был ли он в канцелярии или отсутствовал, когда отправлялась телеграмма.