— Я никогда раньше не был в этом регионе.

Танатос огляделся:

— Я тоже.

— Может быть, потому, что здесь так паршиво. — Рейф перебросил метательный нож из одной руки в другую. — Я думал, мы будем с кем-то сражаться. Ну и отстой. Я всерьёз разочаровался в вас, Всадниках.

— Кинан! — ласково окликнула Лимос. — А более раздражающего демона ты не мог с собой взять?

— Не-а. — Кинан снял станг с перевязи, прикрепленной под его кожаной курткой. — Более раздражающих демонов не бывает.

— Хочешь что-то сделать — сделай сам, — пробормотал Рейф, удаляясь к участку скопления теней. Тусклый свет, падавший на эти земли, казалось, не мог проникнуть через непроглядную тьму.

— Что происходит? — голос Кары прозвучал тихо, но было тому причиной её медленное угасание или страх, Арес не знал. — Где Хэл?

— Что-нибудь из этого кажется тебе знакомым? Ты видела это во сне?

— Честно говоря, нет. В моём сне было полным-полно демонов. Висело целое облако дыма. Я видела высокие утёсы и вьющиеся лозы. А здесь ничего нет. Это место похоже на серую пустыню.

— По-моему, этот эгидовец нас одурачил, — прорычал Тан.

Кинан всмотрелся в небо, где плавали клочья красноватого тумана, создававшие ощущение глубины.

— Спасибо, что позволили Риверу забрать Дэвида в Эгиду. Его больше никогда не выпустят.

Лимос с сомнением фыркнула, а Кара принюхалась.

— Странно. Пахнет точно так же. И я клянусь, что чувствую Хэла. Дайте мне минуту.

Она откинулась назад, опираясь на Ареса, и опустила голову на его ставшую мягкой броню. Он обнял девушку, словно стремясь защитить, и её чересчур потускневшие глаза закрылись.

Отчаяние, печаль и гнев Ареса слились воедино, и эта смесь угрожала выбить у него почву из-под ног. Он никогда не чувствовал ничего подобного по отношению к другому человеку, и его сердце оказалось в неведомых краях. От несправедливости этого положения ему хотелось кричать, но пришлось взять себя в руки и не показывать вида, потому что сейчас ему нужно было быть сильнее, чем когда-либо.

— Я его слышу. — Кара, не открывая глаз, указала прямо перед собой. — Туда. Он рычит. Он говорит… он говорит, они здесь. — Кара нахмурилась. — Не понимаю. Какой-то призрак. И завеса. Завеса… шёпота?

— Дерьмо! — Арес рывком развернул Битву. — Откройте врата! Откройте чертовы врата!

Син и Кон рванулись к Хэррогейту. Землю сотряс оглушительный грохот, и все, включая коней, едва не упали. Завеса шёпота, — магия сокрытия, — слетела, обнажив целое море демонов и оружия, а перед Хэррогейтом будто из-под земли выросла тварь, словно вся состоящая из клочьев тумана, с акульими зубами и когтями, длиной тягавшимися с ростом Ареса.

— Чертов туманный призрак! — Кон сбил с ног Син, и на том месте, где она только что стояла, тут же сомкнулись челюсти твари.

Арес терпеть не мог туманных призраков. Их можно было привязывать к Хэррогейтам. Одной твари было не справиться с Аресом, его братом и сестрой, но тут появились ещё три, каждая заметно крупнее первой, которая была почти четырех метров ростом. Вчетвером они могли причинить вред Всадникам, если бы те попробовали выбраться отсюда через открытые врата. И ему не нужно было пытаться открыть собственный портал, чтобы понять, что Мор нейтрализовал эту способность.

Стаи демонов кинулись на них со всех сторон, даже сверху.

— Берегитесь стрел! — закричал Тан, отразив одну из них мечом.

Их острия, несомненно, были смазаны слюной цербера.

— Отнеси меня к Хэлу… — Кара осеклась: с неба к ней ринулся отвратительный демон размером с человека, безглазый, но с крыльями, как у летучей мыши, и чуть не выбил её из седла. Арес успел поймать её за руку, попытался поднять обратно, но тут в грудь Битвы вонзился топор. Конь пронзительно заржал, взвился на дыбы, и Кара рухнула на землю.

— Кара!

— Иди, — выдохнула она. — Я к Хэлу. — Она взглянула куда-то за его спину. — Сзади!

Арес рывком обернулся и едва успел увернуться от удара мечом вдвое больше него самого, которым размахивал тролль. Кипевший вокруг бой словно замедлился, и он встретился глазами с Карой.

— Иди, — одними губами произнесла она. — Я люблю тебя.

Он пытался сказать ей то же самое, но с его губ не сорвалось ничего, кроме «Ступай к Хэлу!»

Жизнь Кары была куда важнее его чувств.