В голове у девушки внезапно вспыхнуло видение: она сама, обезглавленная и разорванная на части, и адский пес, пожирающий ее труп. Кара всегда обладала способностью чувствовать эмоции животных, но это выходило далеко за рамки чувств. Она читала мысли цербера, знала, что он хочет с ней сделать. В голове мелькнул еще один образ: тело Ареса изуродовано, кости раздроблены, он беззвучно кричит, а свора псов кормится им. Печать у него на шее сломана, а напротив, в темноте, улыбаясь, стоит Мор.

В сознание девушки продолжали поступать планы цербера относительно нее и Ареса. Сглатывая желчь, Кара старалась сдержать рвотные позывы.

Знак на ее груди зажгло, и дар, обычно погребенный глубоко внутри нее, рванулся наружу. Он желал убивать и каким-то образом был связан с агимортусом, и у девушки появилось тошнотворное ощущение, что ее дар, которая и раньше был мощным, сейчас стал просто невообразимым.

— Отпусти ее, — прорычал Арес, — или, клянусь, я спущу с тебя шкуру заживо и не пожалею нескольких недель, чтобы заставить тебя умереть.

Это была не угроза. Он сделал бы это. От жестокости, витающей в воздухе, у девушки закружилась голова. Она должна что-то сделать. Что угодно. Ее руку покалывало — в ладони скопилась сила.

Насилие — для тех, у кого не хватает ума найти другой путь.

Верно. Ладно… думай. Кара перебрала в уме то, что знала о церберах… то есть ничего. Но одному из них девушка спасла жизнь. Может ли она рассказать об этом зверю? До Хэла Кара никогда не общалась с животными, во всяком случае, на словах. Но это было во сне. Сработает ли это с цербером, не связанным с ней?

Кара неуверенно погладила жесткую шерсть на плече зверя.

— Привет, большой парень. Давай успокоимся, хорошо?

Девушка слышала гул голоса Ареса и ужасающий рокот в горле пса, но проигнорировала все это, пытаясь сосредоточиться и молясь о том, чтобы зверь настроился на ее волну. Почти мгновенно животное замерло, и в голове Кары пронеслись его воспоминания, словно кадры фильма в ускоренной перемотке. Информации было так много, что она не могла осмыслить ее всю сразу, смогла ухватить лишь сцены с участием Мора, Ареса и даже Хэла. Столько смертей и разрушения…

Ее барабанные перепонки пронзил оглушительный вой. Цербер швырнул девушку через всю комнату, и пол уже стремительно приближался к ней, но не успела она удариться о плитку, как ее подхватил Танатос, двигавшийся, словно кот. Сквозь звон в ушах прорывался грохот ломающейся мебели и глухие удары врезающихся в стены тел.

Едва Танатос поставил Кару на ноги, она обернулась и увидела, что Арес лежит на полу, его доспехи смяты, а сломанный меч покоится под лапой цербера. Танатос толкнул Кару к себе за спину и бросился вперед. Его клинок описал дугу и опустился на зверя.

Этот удар должен был бы отсечь церберу голову, если бы пес внезапно не исчез.

Тан выбежал из комнаты, громко зовя Вулгрима и требуя обыскать дом. Поскольку Арес поднялся не сразу, Кара протянула ему руку:

— Ты в порядке?

Он проигнорировал ее жест и быстро встал на ноги. Разразившись тирадой на языке, которого девушка не знала, Арес схватил ее за плечи и резко притянул к себе.

— Он причинил тебе боль? — его голос звучал резко, отрывисто, и Кара попыталась говорить мягко в надежде успокоить мужчину.

— Поначалу хотел, но нет.

— Как он нашел меня? — отпустив девушку, Арес запустил пальцы в волосы. — Как, черт возьми, он…

— Твой брат, — пробормотала Кара. — Мор рассказал ему, где тебя найти. И меня.

— Откуда ты знаешь? — Его вопрос больше напоминал требование, а холодный пристальный взгляд идеально подошел бы следователю.

— Он мне сказал. Я не знаю, как, но он мне сказал. Его зовут Хаос, и он хочет твоей смерти.

— Я в курсе, — рявкнул Арес. — Это у нас взаимно. Так почему он тебя не убил?

— Потому что Хэл — его сын.

Арес выглядел как громом пораженный:

— Он… что?

— Они преследовали Сестиэля, но тут Эгида ранила Хэла. Так он оказался у меня дома. Ничего, кроме этого, мне узнать не удалось, но, думаю, он собирался убить меня… пока не узнал, что со мной связан его щенок.

— Сукин сын, — Арес подхватил с пола свой сломанный меч и швырнул его об стену. Когда он вновь обернулся к Каре, весь его вид выражал гнев: от нахмуренных бровей и сверкающих глаз до сжатых кулаков и широко расставленных в агрессивной боевой стойке ног.

И все же в воздухе потрескивало чувственное электричество, и чем дольше они смотрели друг на друга, тем сильнее. Воздух стал густым и жарким, а тело девушки вспыхнуло внезапным возбуждением.

Пристальный взгляд Ареса опасно потемнел… и пополз вниз. Он оглядывал ее тело, словно запоминая каждый изгиб.

— Ты надела мою футболку. Сними ее. — Голос Ареса был низким, хриплым, ни дать ни взять раскат грома.

Кара застыла.

— Мне, наверное, следовало спросить тебя, но тебя не было, а мне больше нечего было надеть.