— Что произошло? — тихо спросила Кара. — Я имею в виду, почему всё это хранится внизу?

Вдалеке на греческом побережье начали загораться огни, и струйки дыма из печных труб и от костров на пляже, лениво завиваясь, поднимались к редким облакам. Аресу же казалось, что сейчас больше уместны были бы шквальный ветер, ливень и, может быть, парочка торнадо.

— Мне было двадцать восемь. Я жил с братом, женой и сыновьями. В то время я считал себя человеком и не знал, что люди, опустошившие наш город, — адские твари в человеческом обличье. Я отослал сыновей вместе с братом, и они сбежали из города, но демоны схватили меня и мою жену. Они заставили меня смотреть, как ее пытают, а потом убивают. После этого меня отпустили. Позже я узнал, что это «визитная карточка» ада. Для меня и моих братьев пришла пора вернуться домой.

— Что ты сделал? — голос Кары был мягким, как морской бриз, ласковым, и это была единственная причина, по которой он продолжил.

— Я разыскал Эккада и своих сыновей, и мы собрали армию, а в это время из ада валом валили демоны, уже в своем истинном облике. Во время мятежа из Шеула сбежала Лимос и, разыскав нас, объяснила, какова наша истинная сущность. Объяснила, что нам было предначертано присоединиться к силам зла и использовать наши знания о людях для их же истребления. Она предупредила меня, что демоны пойдут на всё, чтобы заполучить нас в союзники. Что если я не присоединюсь к ним, то мои сыновья погибнут. Я не послушал ее. Я считал, что смогу защитить свою семью.

Покачав головой, Арес фыркнул.

— Каким же глупцом я был! Два года мы с моими братьями и сестрой сражались с демонами. Эккад был моей правой рукой, моим стратегом, и я учил сражаться своих сыновей. Они даже совсем маленькими были похожи на меня — сильные, быстрые, мгновенно исцелявшиеся. Однажды демоны сильно превосходили нас в числе, битва была особенно жестокой, и я отправил моих мальчиков вместе с Эккадом обратно к палатке командования. Вернувшись, я нашел их. — Арес закрыл глаза, но темнота не могла стереть воспоминаний. — Цербер…

— Хватит. Тебе не нужно ничего больше говорить.

— Нет, нужно. — Всадник прерывисто вздохнул. — Мои брат и сыновья погибли из-за меня. Из-за того, что демоны точно знали, куда нанести удар. И в тот день я перешел на сторону зла так, как только позволяла несломанная Печать. Я обезумел от ярости. Я собрал еще людей в свою армию… подкупил их, принудил, заставил. Мужчин, женщин, детей. Не имело значения. Всё, чего я хотел, это смерти демонов. Люди были лишь средством. Я отверг стратегию, которая заняла бы больше времени, но сохранила бы им жизни, и вместо этого предпочел быструю победу ценой огромных потерь. По сути, я послал их на смерть ради собственных нужд. Мои братья и сестра помогали мне, и это продолжалось, пока ангелы не усмирили нас и не прокляли.

Арес почти ощущал исходившее от Кары отвращение. Он отчетливо слышал его в ее хриплом голосе.

— Почему об этом нигде не написано?

— Потому что ангелы всё исправили. Они стерли воспоминания, создали альтернативный ход истории и уничтожили все письменные свидетельства. По сути, с того момента мир начал существование заново.

Наступила тишина, слышно было только, как морские волны разбиваются о скалы внизу.

— Если демоны перебили твою семью…

— Почему я держу их на службе? — он не стал ждать ее ответа. — Я нашел Вулгрима, когда он был ребенком. Его стая вымерла от чумы. Те, в ком еще теплилась жизнь, уже были при смерти. Все, кроме Вулгрима. Лимос считает, что его отец происходил из другой стаи, у которой развился иммунитет к той болезни. Вулгрим был слишком мал и не мог позаботиться о себе. Я не знаю, почему не бросил его, мне никогда не нравились Рамрилы, но я забрал его. Принес домой и выхаживал, отпаивал козьим молоком.

— Как мило с твоей стороны.

Арес пожал плечами, по-прежнему не отрывая взгляда от моря. Волны потемнели, хотя под водой светились маленькие дорожки впитавших дневной свет водорослей.

— Он оказался хорошим парнем. Подростком был с причудами, а когда вырос, стал смышленым, и его верность мне неоспорима. Он считает меня отцом.

— И сейчас он… твой слуга?

Всадник рассмеялся.

— Вулгриму нравится прикидываться, что его заставляют прислуживать, но это не так. Я отношусь к нему как к равному, предлагал поселиться в собственном доме, где он сам захочет. Вместо этого он остался здесь. Он живет со своим товарищем на другом краю острова и отвечает за обязанности целого штата прислуги. Все местные Рамрилы — часть его стаи, а сын, Торрент, — его правая рука.

— Ты к нему очень привязан.

Больше, чем он осмелился бы признаться вслух. Арес помнил, как пытался научить Вулгрима ездить верхом и только после десятка падений осознал, что из-за своего телосложения Рамрилы на это просто не способны. Вулгриму нравилось рассказывать эту историю, когда он чувствовал, что Всаднику нужно ощутить себя оскорбленным. Арес делал вид, что раздражен, но на самом деле ему нравились такие поддразнивания, на которые мало кто осмелился бы.

— Забавно, — сказал он. — Иногда я размышляю, что было бы, если б он вырос вместе с моими сыновьями.

Если бы они не… да.

Снова стало тихо, а затем раздалось:

— Ты любил жену?

Он улыбнулся, но Кара этого не видела.

— Любовь никогда не была частью нашей жизни. У нас был брак по расчету. Моя жена

знала, чего от нее ждут, и она вполне меня устраивала.

— Вполне устраивала? Похоже, жизнь у нее была слаще сладкого.

— Ей хорошо жилось. — Единственной жестокостью по отношению к ней было то, что ее убили. — Нет нужды возмущаться от ее имени. Я ее не бил, позволял тратить деньги на удовольствия и не заводил любовниц.