— Какой ты заботливый.

Всадник повернулся к Каре и убрал с ее лица развевающийся локон.

— С заботой это не имеет ничего общего. На самом деле я вел себя как ублюдок. Женщины просто не интересовали меня. Сражения — вот что было по-настоящему важно. — Он сдвинул брови. — Греческий бог Арес — это на самом деле я.

Кара закатила глаза.

— Поднимаешь самооценку?

— Я скучаю по временам Древней Греции. Быть богом было круто. — Он вздохнул. — А

потом появились религии единобожия и всё испортили.

— Ого! Очень тебе сочувствую.

В ответ на ее сарказм Арес рассмеялся.

— Наверное, людям стало проще жить, но большую часть они поняли неправильно. Современные люди и не подозревают, сколько раз за века имела место подтасовка фактов. Меня изумляет, что люди проводят больше времени, изучая новые машины, чем религию, которой доверяют свои души. Им следовало бы пересмотреть свои убеждения. История поразила бы их до чертиков.

Одна из изящных бровей девушки поднялась.

— Сдается мне, кто-то злобствует из-за того, что перестал быть греческим богом. — Ехидно ухмыльнувшись, Кара скрестила руки на груди, от чего ее грудь соблазнительно приподнялась. — Но вы с братьями и сестрой, должно быть, оттягивались по полной, пока наблюдали за ходом истории и принимали в нем участие.

— Иногда, — сознался Арес. Он снова повернулся к морю и остановил взгляд на пляшущем свете фонарей каких-то лодок вдалеке. — Но по большей части мы проводили время, просто наблюдая за происходящим и гадая, не те ли это предзнаменования, что предшествуют уничтожению наших Печатей. К несчастью, мы пробездельничали слишком долго, а следовало бы как следует постараться найти или защитить наши агимортусы.

— Извини, — мягко сказала Кара. — Я вела себя как эгоистка. — Мужчина почувствовал ее ладонь у себя на спине и не мог двинуться с места.

— Эгоистка? Ты лишилась всего. Разве ты можешь быть эгоисткой?

— Я не подумала о том, до чего ужасно это должно было быть для тебя. Брат обернулся против тебя, и возможно, рано или поздно ты не выдержишь, и с тобой случится то же самое.

Боже! Да она всерьез. Ее правда заботят его чувства. Арес сомневался, нравится ему это или нет, но точно знал, что говорить об этом не хочет.

— Зачем ты соврала Лимос?

Рука девушки скользнула к его шее, и сильные гибкие пальцы начали массировать напряженные мышцы. Он только что рассказал ей о своих злодеяниях, а она всё еще хочет прикасаться к нему. Успокоить его. Арес этого не заслуживал, но не сделал ничего, чтобы остановить ее.

— Кара? Зачем?

— Я волновалась за тебя.

На каком-то уровне ее признание обрадовало его. Но на гораздо более высоком и темном — чертовски взбесило. Она что, считает, что он не способен о себе позаботиться? Собственная жизнь ее не волнует? Мужчина резко повернулся к ней:

— Кара, это было глупо. Ты оставила себя без защиты. Тебе что, нравится, когда на тебя нападают? В этом всё дело?

— Н-нет. — Она отпрянула, и в ее глазах мелькнул страх — тень испуга, которую он слишком часто видел за свою жизнь.

Дерьмо! Арес потянулся к девушке, но злобное рычание заставило его застыть на месте, а горячее зловонное дыхание, обдавшее ухо, отправило его сердце в такой галоп, что и Битва позавидовал бы. Всадник и не глядя понял, что за стеной притаился Хэл, и что зубы цербера — в каких-то сантиметрах от его горла.

— Хэл, — голос Кары звучал настолько спокойно, что никто бы не догадался, что несколько секунд назад она выглядела так, будто не выдержит и расплачется. Проклятие… всё это время он хотел сделать ее жестче, но она уже такой была. Она пришла в норму легко и полностью, и это впечатляло.

— Он не причинит мне вреда.

Пес не переставал рычать, очевидно, не купившись на слова Кары. Он ринулся вперед, и его челюсти внезапно оказались на горле Ареса. Клыки не прокололи кожу, но Всадник не мог двинуться с места без того, чтобы не оказаться укушенным или поцарапанным.

— Кара! — процедил он сквозь зубы. — Какого. Хрена?

Девушка облизнула губы.

— Твой гнев его пугает. Он думает, что ты меня обманываешь.

— Убеди его в обратном. — А потом он разыщет шамана, мага, чародея… кого угодно, кто сможет разрушить связь с цербером, потому что эта придурочная шавка должна сдохнуть, и ее папенька — вместе с ней.

Кара медленно приблизилась к ним. Одной рукой она обвила шею Хэла, а второй обхватила затылок Ареса. Ее грудь мягко прижалась к груди Всадника, а потом девушка встала на цыпочки и прижалась губами к его губам. И — удивительное дело! — рык цербера стал утихать.

— Видишь, Хэл, — прошептала она мужчине прямо в губы. — Арес не причинит мне вреда.

— Она обняла Всадника за шею, и ее ногти вонзились так глубоко, что он зашипел. От удовольствия.

— Правда ведь?

— Да, — сказал он ей в губы. — Никогда.