— Как вы не можете понять? Я не хочу этой проклятой штуки! Если она будет у меня, и Мор меня убьет, моя душа будет принадлежать дьяволу. Если же не убьет, а одна из ваших оставшихся Печатей будет сломана, я перейду на сторону зла, поскольку буду носить агимортус. Куда ни кинь — везде клин. — Зрезил кивнул на Кару. — Она — человек. Она не предназначена быть носителем агимортуса и не сможет перейти на сторону зла.

— Эгоистичное дерьмо. — Голос Ареса прерывался от едва сдерживаемого гнева. — Если агимортус не перенести, она умрет. Ты что, хочешь, чтобы началась Последняя битва?

— Конечно нет, — огрызнулся Зрезил. — Но без агимортуса я смогу сражаться на стороне добра и вернуть себе душу и крылья.

О, боже! Он отстаивает саму свою душу. К горлу Кары подступила тошнота.

— Скажи это мне, — шепнул Танатос на ухо ангелу. Его голос был ледяным. — Апокалипсис. Армагеддон. До них остались считанные часы, если агимортус останется у Кары, потому что он убивает ее.

— А если я приму его, — возразил Зрезил, — это будет означать лишь небольшую отсрочку. Твоя Печать или Печать Лимос будет сломана, и тогда вы все перейдете на сторону зла. Это неизбежно, идиоты вы чертовы. Это произойдет, несмотря ни на что. И я скорее предпочту сражаться с вами, чем сражаться за вас.

Лимос вытянула леденец изо рта с тихим «чпок».

— Ты ведь понимаешь, что мы не нуждаемся в твоем разрешении, верно? Так что сейчас тебе лучше заткнуться. Нам придется обеспечить твою безопасность, но мы вовсе не обязаны с тобой любезничать. — Она указала на полки с DVD. — Арес собрал полную коллекцию «Полиция Майами: отдел нравов» [100] . Мы можем пытать тебя, пока ты не станешь умолять Мора тебя убить.

— Отпустите меня! — Зрезил откинул волосы с лица, но они упали обратно, закрыв один глаз. Он повернулся к Каре. — Пожалуйста! Не делай этого!

— Заткнись. — Лимос швырнула свою конфету на барную стойку и ухватила Падшего сзади за шею, силой заставив его отвернуться от Кары. — У Ареса еще есть «Убойная парочка: Старски и Хатч» [101] .

Всё было совсем не так, как Кара себе представляла. Девушка болезненно сглотнула.

— Мы не можем это отложить? Найти другого Падшего ангела, который хотел бы этого?

— Хотя когда-то существовало одно мифическое создание, которое хотело бы, — сказала Лимос, — у нас закончились даже те, кто не хочет.

Не в силах больше смотреть на Зрезила, Кара повернулась к Аресу.

— У нас есть другой выход?

— Нет, — ответил Арес. — Сделай это.

Потяни время.

— Я не знаю, как.

— Коснись его с намерением передать агимортус. Всё произойдет само собой.

Кара вздрогнула, внезапно ощутив пронизывающий холод.

— Не могу.

— Можешь. — Руки Ареса легли ей на плечи, и он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты должна.

— Я не сделаю с ним то же, что сделали со мной. — Она глубоко вдохнула, готовясь принять ужасное решение. — Я не смогу сделать это против его воли.

Танатос открыл было рот, чтобы что-то сказать. По его разъяренному лицу Кара догадывалась, что именно. Арес поднял руку, успокаивая брата.

— Дай нам минуту.

Она позволила Аресу увести себя в тихий уголок.

— Послушай меня, Кара, — сказал он с расстановкой, точно говорил с ребенком. — Ты умираешь.

— И прекрасно об этом знаю.

— Если ты передашь ему агимортус, то будешь жить. Я не могу… — чертыхнувшись, он замолк.

— Что не можешь? — Он не ответил. Кара взяла его за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза. В глазах Ареса были гнев и печаль.

— Не могу потерять тебя, — выдавил он. — Я не могу быть с тобой, пока Мор рядом, но и потерять тебя не могу.

Кара не знала, что сказать, зато Арес знал.

— Пожалуйста!

Она знала, чего ему стоит мольба.

— Я хотела бы, но не могу, — мягко сказала девушка, и мужчина сделал шаг назад, точно она его ударила.

— Проклятие, Кара! — Он запустил пальцы в волосы и сделал десяток шагов туда-сюда, прежде чем снова подойти к ней. — Мы участвуем в войне, где нет правил, нет места жалости или доброте. Проигравший лишится не только жизни, но и всей проклятой Земли. Перенеси агимортус. Сейчас же!

— Доброте есть место всегда, — сказала Кара. — Заставить Зрезила принять агимортус стало бы жесточайшим насилием. Уж я-то это знаю. Это было бы не менее жестоко, чем убить его. Если я это сделаю, то буду чувствовать себя запятнанной, Арес. Опустошенной.