Священник поднялся и заходил, волнуясь, от стены к стене, в маленькой комнате — получалось, что он почти топчется на месте:

— Вот кого мне не жаль, так это Никифора. Получил по заслугам, ну и аминь его грешной душе. Что дальше-то?

Белогост тоже поднялся:

— А дальше так. Сегодня княжич, кстати, денек погостивший в Коломнах у родственников, с дружинниками вернулся.

— Даже успел его в Коломны сводить? Ну, ты ведун, все продумал. Только не говори, что ты тут не при чем, оно само все получилось.

— Я и не говорю. Не для себя стараюсь. Для всех нас. Пора заканчивать распри. И так половину княжества по лесам сидит, да в вынужденных разбойников превращается.

— Надеешься на молодого князя?

— Надеюсь. Сильно надеюсь. Для того и с родственниками его свел. Парень-то не глуп оказался и совесть пока не спит. Чувствовал я как ему не по нраву придумка Никифора с ловушкой. И за Никифора он не переживал — знал, что тот с русичами творит, горацкая морда.

— То так, — священник вздохнул и остановился. — Неужто, правду, придет спокойствие на нашу землю? И будем в мире жить, как встарь.

— Придет. Но и тебе для этого придется поработать?

— Мне? Как это?

— А я княжичу подсказал пару человек, на кого ему опереться можно. Никиту Дубинина сначала в сотники определит, а потом и воеводой поставит. Тебе же быть протоиереем.

— Мне, протоиереем? Да ты, что? Никогда епископ не утвердит…

— Почему?

— Да он же меня не знает.

— Будет знать. Есть у нас и в Киеве друзья, кому не безразлична судьба Руси. В Переяславле молодой князь Владимир, по деду — Мономах, силу набирает. Большого ума человек, к нему все князья прислушиваются. И ему, слышал я, очень не нравится, что русичи русичей режут, а гораки руки потирают. И думает он сейчас, как этому конец положить. Так что самое время и у нас вражду прекращать. И делать это тебе придется вместе с Любояром. Народ поддержит, он устал от бесконечной войны.

Ворфоломей устало присел на стул:

— А что с чернецом? Он ведь молчать не будет.

— Не будет, но его я беру на себя. С помощью Богов справлюсь.

— Вот как дела оборачиваются-то. Благодарю, Господи за то, что услышал мои молитвы. А я уже и не надеялся…

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возник высокий и широкий варяг Глеб. Он, не удивляясь, скупо кивнул ведуну и отыскал взглядом священника:

— Здравы будьте, люди. Ворфоломей, пожалуй в терем, князь зовет.

Священник медленно поднялся:

— Кажись, начинается. Ну, Белогост, пожелай нам всем удачи.

— Я уже давно ее пожелал и пока ничего, не жалуюсь.

— Ну, скажи хоть «С Богом!»

— Это — легко. С Богом. И помогут тебе Пращуры наши.

— Аминь!

Вышли из коморки вместе. Священник предупредил служку и зашагал, высоко поднимая голову и что-то нашептывая, за удаляющимся Глебом.

Ведун проводил их удовлетворенным взглядом и вышел из церкви. Шумели березы, раскачиваясь у крыльца деревянного храма. Он прошелся по дощатому настилу, прислушиваясь к его легкому поскрипыванию, словно за этим звуком хотел угадать голоса предков, и тяжело вздохнул — новая церковь стояла точно на месте разрушенного капища Сварога. «Какой великолепный храм был! Пропал безвозвратно, как и десятки других сгинули», — он поморщился, вспоминая, и сошел на землю.

Пока он дошел до дома, ему навстречу попалось десятка два баб еще больше мужиков, куда-то оживленно спешащих. Он оглядывался на них, но спросить, куда же они торопятся, не решался. У ворот дома напротив давешние девчонки, рассевшись на вкопанной скамейке, грызли кедровые орешки.

Ведун улыбнулся им:

— Что, отдыхаете?

— Ага, — ответила девочка с длинными косичками и выплюнула скорлупу. — А вы что, на площадь не идете?

— А что там будет? — он обернулся и опустил ручку калитки.

— Как что? Вы не знаете? На сбор звенели у терема. На вече.

— Ах, вот оно что… Ну, благодарствую за новость, красавица. Тебя как звать-то?

— Всенежа.

— Вот как! Красивое имя, как у княгини нашей бывшей.

— А кто это?

— А ты у родителей спроси — они расскажут, — ведун толкнул калитку и оказался во дворе.

Гор, сидевший у стола под ивой, при его виде подскочил.

— Все к терему идут. А мы пойдем?

Ведун не закрыл за собой калитку:

— Пойдем и быстро. Ты готов?

— Готов, а что мне? Только меч пристегну.

— Тогда поспешим.

Они живо вышли на улицу и, сопровождаемые любопытными взглядами девчонок, зашагали к площади.

Широкая площадь перед княжеским теремом переливалась голосами, которые долетели до ведуна с потворником еще на подходе. Последние жители города спешили рядом с ними, стараясь поспеть к действию. К терему подходили уже в толпе разноодетых горожан.

— Ого, — присвистнул Гор, когда они вышли из-за последнего поворота и увидели широкое людское озеро. — Это что ж, все граждане здесь собрались? Никогда столько людей не видел. У нас в Коломнах, их, наверное, раз в пять меньше.