После бани, усталые и довольные, пообедали на улице в тени дерева. Теплый ветер чуть пушил чистый и немного сырой волос. Квохтали куры у соседей, на улице веселилась детвора. Белогост навалился на стол локтями и прислушался к шумам, долетающим с дороги. Недалеко девчонки и мальчишки играли в «разбей цепи». Визги и смех долетали и сюда, настраивая на светлый лад.

— Пойду я пройдусь маленько, а ты тут побудь. Можешь лечь — поспать, если есть желание. Главное, чтобы посланец от княжича тебя не потерял. Думаю, он, скорей всего, попозже будет, вечером, но на всякий случай никуда не девайся.

— Хорошо, куда мне тут деваться? Побуду, — Гор собрал остатки еды в тряпицу, в которую они и были завернуты, и спрятал в котомку ведуна.

— Коней я напоил. Тебе накормить, у него на задах огорода я копенку сена видел.

Гор молча кивнул.

Ведун первым делом решил прогуляться по улицам города. Давно не ходил просто так, без опаски. Хотя, понимал, время расслабляться еще не пришло — любой дружинник, заподозрив в нем ведуна, может схватить его и потащить на суд князю. Такое развитие событий ведун посчитал нежелательным, и на всякий случай одел на себя мысленную шапку-невидимку. Теперь он мог в любой момент активировать ее и исчезнуть для подозрительных глаз.

Он прошелся до конца улицы и вместе с нею завернул к восточной части крепости. По дороге ему встречались все больше мастеровые люди, торговцы или прислужники. Ни одного воина, к счастью не попалось. Город был небольшой, не более версты от стены до стены. Еще не устав, он очутился у церкви Святой троицы, куда и направлялся. Перед входом закинул голову, разглядывая вытянутые по-новому купола, с крестами на макушках. Купала горели на солнце яркими пожарищами и слепили глаза. Он прикрылся рукой и тихо пробормотал:

— Красиво делают. Мастера! Ничего не скажешь.

В полупустой церкви ведун остановил пробегавшую мимо старушку:

— Не подскажешь, где Ворфоломея можно найти?

Она сходу окинула его добродушным взглядом. И хоть, он сразу понял, узнала в нем ведуна, ответила вежливо:

— Вон там дверь, отец отдыхает после крестин.

Низенькая дверь в боковом приделе церкви открылась без скрипа, но тяжело — дубовая. Пригнувшись, ведун шагнул через порог. Ворфоломей сидел у окошка и читал толстую книгу, повернув ее к свету. На звук шагов он поднял глаза. В прищуренных зрачках мелькнуло узнавание:

— Белогост! Какими судьбами? — Он отложил книгу и поднялся.

Старики обнялись.

— Ты не меняешься, — Белогост оглядел священника, скрывающего стройную фигуру под длинной чёрной рясой. — Сколько лет помню — все в одной поре.

— Да и ты такой же. Будто и забыл, что стареть пора. Сколько мы с тобой знакомы?

— Лет двадцать, пожалуй. Помнишь, как я по разрушенному капищу Сварога бродил, думал, может, хоть что-то из его разбитого убранства спасти.

— Конечно, помню. Ты тогда совсем голову потерял, а если б не я тебя увидел, а дружинники?

— Слава Богу, что даже среди священников хорошие люди есть.

— Хорошие люди везде имеются, и их гораздо больше, чем плохих.

— Спорить не буду, прав ты.

Ворфоломей отошел к окну и уселся на стул:

— Что привело ко мне, Белогост?

Ведун нашел приступок у стены и тоже опустился на него:

— Новости у меня для тебя. Слышал, сегодня дружинники вернулись?

— Это которые с князем на разбойников ходили?

— Они. Так вот, в этом походе князь и Никифор сгинули.

Форфоломей вскинул брови:

— Как так сгинули? Пропали, что ли?

— Не пропали, погибли.

— Только двое погибли? А что дружина, целая?

— Расскажу коротко и по порядку. Они придумали бесовскую штуку. Посадили в телегу будто бы трех связанных русичей и в окружении трех гораков отправили впереди отряда, что бы выманивать из леса староверов. Расчет был дьявольски верный. Мужиков с одного хутора они так и порешили.

Священник удивленно и осуждающе качнул головой.

— Но потом уже мы приготовили для них засаду. Гораков и всех, кто в телеге сидели, мы враз изничтожили, (Ворфоломей снова осуждающе качнул головой, но пока все также молча), а потом я пошел к отряду навстречу — поговорить с князем хотел. Думал, может, одумается, совесть пробудить. Где там? Какая у князя совесть?

— Да с совестью у него всегда не лады были.

— В общем, он в меня нож кинул. И от того же ножа смерть принял — я сумел отбить, да прямо в него и попал.

— Да… верно говорят, что посеешь, то и пожнешь.

— Ну, а воеводу, после того как он на меня бросился, уже наши подстрелили.

— Воеводу жаль, непропащий муж был.

— Это так, но тут выхода другого не было.

— Я понимаю.

— Потом родноверы всех дружинников под прицел взяли, а я с княжичем молодым поговорил. Сумел убедить — бросили они оружие. Вот тут-то из толпы Никифор и крикнул, чтобы убили всех нас, — ведун усмехнулся. — Но вышло не по его — кто-то из дружинников его порезал. Кто — так и не знаю. А то бы поблагодарил лично.