Старик и юноша медленно спускались по крутой тропке. Их стройные крепкие фигуры освещались заходящим солнцем, и от того казалось, что седой волос волхва и белокурый — юноши просвечивались в его лучах, словно надутый бычий пузырь, в который вставили свечку. Они придерживались за выступающие корни, опирались ногами о выступающие камни, сбегали на коротких отрезках спуска, где не за что было зацепиться. Всю дорогу Белогост рассказывал парню о походе отряда половцев к пограничной черте, что у моря червонного, о том, как он попал в руки хазар, и как в его голову впервые пришла мысль служить Белбогу. Гор слушал внимательно и иногда ловил себя на мысли, что теперь и он, как когда-то ведун, собирается посвятить жизнь великому Богу. Потом он вспоминал Белогорку и начинал представлять, как вернется домой и снова возьмет ее за руку… Слова ведуна прорывались сквозь расплывающуюся картину их с Белогоркой счастья, и Гор вдруг представлял себя на месте отважного юноши по имени Рысь и прислушивался к собственным ощущениям — а он бы смог так? И удовлетворенно кивал головой — конечно смог. «Или я не вольный русич, потомок светлых Богов?»

Ноябрь 2012