Калики поднялись навстречу.

Их заметили. Дети тут же встали в сторонке и, стесняясь, по-очереди поздоровались. Взрослые тоже наклонили головы. Старики ответили на приветствия. Ставер нашел взглядом хозяина:

— Возьмите нас в помощники. Мы, хоть и немолоды, но вилы поднять еще могем.

— Благодарствую за предложение, — старик пригладил бороду. — У нас глядите сколько народу. Самим делать нечего. Вы уж отдыхайте. Мы управимся.

Калики коротко поклонились и вернулись под навес. Присев там, они стали терпеливо ожидать, пока хозяева не закончат работу.

Работали хозяева весело, сено перелетало под навес под смех и шутки детворы и взрослых. Старуха забрала молодуху, старики решили — сноху, и прямо здесь во дворе на очаге принялись готовить пшеничную кашу. Зерно Лада замочила еще с утра. Похоже, она и ждала своих сегодня, хоть и не призналась в том каликам.

Освободив телеги, мужики отпустили детвору, а сами распрягли лошадей и повели на конюшню. Дети во главе со старшим Родилавом, как уже услышали старики, побежали к умывальнику. Там разу стало озорно и тесно. Подождав, пока они наплескаются вдоволь, калики тоже подошли умыться.

Вскоре все домочатцы собрались за длинным столом. Глава рода, который представился Богумиром, пригласил разделить с ними трапезу и стариков. Две пожилые женщины, присели за стол по его правую и левую руки. Лада со снохой установили в центре большой чугунок с кашей, на отдельную тарелку выложили куски варенной курицы. Подождав, пока женщины накроют и усядутся, Богумир зачерпнул из чугунка раскрашенной деревянной ложкой. И только после него добрый десяток самых разнообразных ложек потянулись к каше.

После раннего ужина сын хозяина — Буревой ушел топить баню, женщины убрали со стола и занялись скотиной. Детвора, выпросив разрешение у деда, умчалась на улицу. За столом остались сам хозяин и калики. Богумир подтянул пальцем незамеченную на столе крошку и отправил ее в рот:

— Какими судьбами в наши края пожаловали, если не секрет? Бабка говорит, что мол, ищете кого-то?

Калики переглянулись с легким удивлением — все это время старик не перекинулся со старухой и лишним словом. Когда только успела рассказать?

— Давно мы уже в пути. Весь Урал прошли с юга на север. Не найдем здесь, пойдем дальше. А ищем одного знакомца нашего, Воинко звать. Лет шестьдесят как ушел он из наших краев, что на юге, в половецкой земле. Не слыхали, случаем? — степенный Креслав облокотился рукой на стол и с надеждой уставился на хозяина дома.

— Так он, может, помер давно? Столько лет назад, сколько ему было тогда?

Ставер подскочил и заходил вдоль стола:

— Такие люди так быстро не помирают, ты Богумир не понимаешь. Это же волхв, такой мощи, что у нас на Руси, может, не больше десяти таких. А ты, говоришь, помер. Скажешь тоже.

— Ведун, говоришь? А какому Богу капище следит?

— Знамо, Белбогу, — Креслав недоуменно глянул на хозяина, будто удивился, что тот не знает такой простой вещи.

— Ну, вы, конечно, даете, калики… разве можно первому встречному о таком человеке и все выкладывать? А я вот христианин, вы знаете это?

— Ну, знаем, — Ставер остановился напротив. — И что? Наш ты.

— С чего взяли?

— Был бы христианин, две жены не имел бы, — Креслав хмыкнул. — А на шее можно все что угодно носить.

Богумир слегка покраснел:

— Ну, вы все увидели.

— Не первый год землю топчем.

Ставер обошел вокруг стола и остановился у плеча хозяина. Тому пришлось выворачивать голову, чтобы увидеть калика.

— Видим же, скрываете что-то, не говорите. Хватит уже нас испытывать, — он наклонился к Богумиру. — Разве не понятно, что без большой надобности мы бы его не искали столько лет по всему краю. По трое сапог истоптали зимой. А вы…, - он выпрямился и удрученно махнул рукой.

Богумир отвернулся и постучал пальцами по столу:

— Ладно. Не готов я вам вот так все взять и выложить. Сегодня мы устали с дороги, да и в баньку пора уже. А завтра с утра к весталке сходим. Захочет она — расскажет, не захочет — не обессудьте, — он поднялся и кивнул кому-то в стороне.

Старики обернулись: в калитке огорода показался сын хозяина — Буревой, делающий знаки отцу.

Ночевали снова на сеновале. Запахи свежей травы дурманили голову. Старики долго не могли заснуть после крепко натопленной бани. Им хоть и выпало мыться последними, но бабы успели перед их заходом так заполнить топку дровами, что калики, отвыкшие от такого жара, приоткрывали дверь. Сейчас распаренные и подобревшие они лежали на сене, прикрытом дерюжкой, и тихо разговаривали. Креслав вспоминал сколько сел, станиц и городов они прошли, пока, наконец, не появилась надежда. Выходило, что больше пятидесяти.