Здесь внизу, стало еще жарче. Как назло, на небе ни облачка. Тут еще эти комары! Алексей, как и большинство дружинников, отмахивался от них сорванной веткой. Друзья рядом в пол голоса поругивались на летающую тварь.

— Что, донимают кровопийцы? — хриплый голос Никифора раздался неожиданно близко.

Княжич слышал приближающийся топот копыт, но не придал ему значение, решив, что это кто-то из дружинников меняет ряд.

Алексей сделал вид, что не слышит. Нет, священник, явно не собирался оставлять его в покое.

— Поговорить хочу с тобой.

Княжич равнодушно поднял плечо:

— Говори.

Священник ударил коня пятками, и жеребец боком подгарцевал вплотную к Алексею. Некоторое время ехал молча, собираясь с мыслями:

— В церковь когда последний раз заходил? — нарушил он молчание.

Алексей приподнял лицо, вспоминая:

— Неделю назад, кажется…

— Грешно это. Сын первого человека в княжестве должен показывать пример благочестия. А ты, что?

— А я что? — Алексей сделал невинные глаза.

— Перестань дурачиться, — от раздражения брызги слюны с губ Никифора полетели во все стороны. — Отвечай, когда тебя протоиерей, ставленник самого епископа Григория спрашивает.

— А кто такой Григорий?

— Ты что, правда, не знаешь? — он недоверчиво склонил голову набок.

— Не-а.

— Григорий — большой человек. Перед ним сам князь киевский трепещет и все его посулы выполняет.

— Да, ну?

— Вот тебе и «да, ну», — Никифор сердито натянул поводья. — Ты собираешься со мной серьезно разговаривать?

— Собираюсь, конечно. Слушаю внимательно, — княжич, придуряясь, сложил руки на груди и склонил голову, чтобы священник не углядел издевательские искорки в его глазах.

Тут позади раздался голос одного из дружинников. Алексей узнал Никиту Дубинина.

— Отец Никифор.

Тот недовольно обернулся:

— Я занят.

— У нас спор возник, не рассудите?

Протоиерей заколебался. Здесь вроде разговор не закончил, но его можно и отложить… А там, в дружине появилась редкая возможность укрепить авторитет — в кои веки солдафоны обратились к священнику за советом. Приняв решение, Никифор повернул коня.

Княжич мысленно поблагодарил Никиту, постепенно приходя к пониманию, что это ведь он специально. «Меня выручал. Ай да, парень, ай да молодец. Надо будет при случае ему что-нибудь подарить, да хотя бы пряжку для ремня серебряную — мне на день рождения три штуки похожих принесли».

И тут кто-то из всадников крикнул:

— Человек.

Первые ряды смешались, и колонна остановилась. Алексей подхлестнул коня, вылетая из строя. Навстречу отряду, опираясь на посох и высоко поднимая голову, шагал длинный старик в белой рубахе до пят.

— Волхв! — общим выдохом пронеслось над ущельем.

Княжич окоротил коня.

Когда родноверы узнали о том, каким образом княжьи люди выманили из леса бойцов Власа, с Буслаем собрались идти все. Нарышка выбрал пятерых.

Телега со связанными понарошку гораками скрылась за пригорком с глаз первых дружинников, саженей на двадцать опережающих основной строй, и атаман махнул рукой. Буслай и с ним еще пятеро добровольцев, среди которых Гор разглядел Рядка, Тугарина и еще трех незнакомых молодых парней с соседнего хутора — сыновей хозяина, рванули вниз по склону.

Прячась за елками, они начали быстро скрадывать бойцов у телеги. Трое приближались с одной стороны ущелья — Гор видел их мелькающие между камней и деревьев спины, и столько же — с другой. Этих парень не видел, хоть и вглядывался до слез в глазах в навороченные булыжники косогора.

Гораки ехали расслабленно, лишь изредка кто-нибудь один поднимался на стременах и оглядывал склоны ущелья. Подобраться к ним почти вплотную, перебегая от камня к камню и умело прикрываясь густыми елками, опытным охотникам и воинам оказалось проще пареной репы.

Гор видел, как притаились за укрытиями перед последним ударом бойцы. Каждый сжимал лук с прижатой к тетиве стрелой. Вот телега в окружении гораков медленно поравнялась с ними. Наверное, Буслай дал команду: родноверы выпрямились одновременно с двух сторон. У гораков не было ни единого шанса, как и у варягов в телеге. Все шесть стрел нашли мишени. Родноверы бросились вниз. Гор увидел как раненый варяг вытянул руку над сеном и попытался свесить ногу, слезая. Рядок выскочил на дорогу ближе всех к нему. Он не колебался. Короткий тычок ножом в голую спину, и рука варяга вяло упала на борт телеги. И только после этого Рядок поднял голову варяга и вгляделся в лицо. И растеряно уронил ее, оглядываясь.