— Пришел, воин. Что, не терпится в Коломны? Соскучился?

— Ага, — кивнул Гор.

— Смотри, коня мы тебе подготовили: напоили, накормили. Седлать только не стали. Это ты сам разберешься. Продукты в дорогу бабы наши собрали там кое-что. За Смагиным я Рядка послал, скоро здесь будет. Так что, — он развел руками. — Все готово. Теперь, как только Белогост команду даст, так и выходить можно.

— А вот с командой я погожу, — неожиданно рядом раздался резкий голос ведуна.

Никто не заметил, как он оказался так близко.

— Что такое? — Нарышка повернул к нему озабоченное лицо.

— Беда, атаман. Дружинники в верстах пятнадцати отсюда бьют родноверов из хутора Власа, брата твоего.

— Как же так? — впервые Гор увидел, как взрослый мужик может мгновенно растеряться.

Нырышка даже в лице переменился. Он скомкал в кулаке шапку, а другой взялся за нож у пояса — другого оружия у него с собой не было.

— А вот так. Потом расскажу. Своим ты уже не поможешь, но встретить их достойно у тебя шанс есть.

— Неужто они сюда потом пойдут? — с атаманом снова произошла разительная перемена.

Только что растерянный он быстро собрался с мыслями и решительностью и перед ведуном стоял уже другой Нарышка — упорный и злой боец, которому лучше не попадать под руку.

— Думаю, пойдут. Собирай народ.

В этот момент из-за угла конюшни вынырнул веселый Смагин:

— Привет, — он заметил яростный блеск глаз атамана. — Вы чего? Случилось что?

К ним приблизился Рядок и остановился, молча изучая обстановку. Нарышка стремительно повернулся к нему:

— Ну, вот мы и тебя и проверим, на что ты способен. Дружинники по нашу душу идут.

Рядок равнодушно пожал плечом:

— Проверяй, я готов.

— Добре. А ты, Клёнка… Видел за домом лист железа висит?

— Видел.

— Там рядом молоток здоровый. Бери его и бей горомче. Соседей надо предупредить.

— А у нас соседи есть?

— Глупый вопрос, — Нарышка нашел в себе силы усмехнуться.

Клёнка повинился кивком головы и тоже убежал.

Отстальные — за оружием! Я знаю, где мы их встретим.

И почти тут же во все сторны от хутора звонким боем разлетелся тревожный сигнал.

Первыми на него отреагировали Буслай и Тугарин, выскочившие, один из дома, другой с сеновала в исподнем, но с оружием в руках. Тугарин, вычесывая пальцами клок сена из головы, сжимал в другой руке огромную палицу, усеянную устрашающими шипами. Буслай вооружился изящным топором дорогой работы.

Следом на улицу выскочили женщины и оставновились, спрашивая друг дружку, что случилось. Вавила вышел на крыльцо, держа за руку оглядывающегося с любопытством Рослю. Быстро проходивший мимо Рядок объяснил всем причину тревоги. Народ моментально исчез, кто одеваться, кто помогать им в этом.

На опустевшем дворе появился Верослав. Ни кого не увидев, он заскочил в дом к атаману. И почти тут же выскочил. Он жил в небольшом сараюшке на окраине хутора вместе со Смагиным. Клёнка уже поджидал его у входа. Следом прибежал Кряж с сыновьями. Узнав, в честь чего объявили сбор, все трое споро скрылись в своем доме, где Любовь уже собирала им поесть в дорогу. Немного задержались, поджидая с соседнего хутора Ивана с тремя сыновьями и двумя братьями — семья Горловых жила верстах в трех ниже по реке.

Атаман собрал все свое воинство между домами и бегло персчитал по головам. Вместе с ним получалось шестнадцать бойцов — вполне боеспособное воинство. Это он еще ведуна не поставил в строй. Но тот боец знатный, сам знает, что ему делать. И без оружия пользу принесть может. Нарышка поднял руку и, дождавшись тишины, блеснул веселыми глазами:

— Родичи! Тлько что погибли на дороге в схватке с дружинниками наши друзья. Теперь вороги идут в нашу сторону. Не знаю, на что они рассчитывают, но если на пироги с капустой, то тут шиш они получат, а не пироги.

Люди хохотнули. Верослав обернулся к остальным:

— Дадим бой княжьим людям, — продолжил он за атамана. — Отомстим.

— Отомстим, — Буслай проговорил шепотом, но его услышали. И голоса подхватили:

— Отомстим. Веди, атаман. Не пожалеем себя…

Гор вместе со всеми вскинул руку в дружном приветствии Перуну.

— Не посрамим деда нашего Перуна и всех Богов — родичей наших.

— Не посрамим! — эхом отозвались мужики.

— И они не оставят нас, правда, Светлый?