Шрифт:
Тот, еще раз заглянув на первую страницу, сказал:
– Виктор Кудиярович, я согласен платить по разрядам. А впрочем, мне все равно. Как сами между собой договоритесь, так тому быть!
– Поровну!
– отрезал Васин и сердито стукнул трубкой о каблук. Зола и горячие искры запорошили его поношенный кирзовый сапог.
– Ищи себе другого напарника, - Кондаков круто повернулся, собираясь уйти.
– Э, подожди, не горячись, - опять вмешался грузин.
– Поезжай к нему, потом ко мне. Через три дня машину пришлю, как хочешь платить буду! Хорошо платить буду. Лес привезу, работы много будет, если захочешь! Соглашайся, пожалуста!
– грузин взял за руку Кондакова.
Тот поморщился. Потом медленно повернулся к Васину, спросил:
– По разрядам?
– Поровну!
– Была не была, ладно!
– махнув рукой, сказал Кондаков.
– Подвернулись бы другие, не поехал…
– Ну, ты не здорово нос дери. К кому поедем?
– К нему, - Кондаков показал на ростовчанина и добавил: - А то заедешь к черту на кулички и не выберешься.
– Не надо так говорить, - обиделся грузин.
– От нас воду везут куда душе угодно… Я пришлю через три дня машину за вами, а?
– Хорошо, - сказал примирительным тоном Васин, снова набивая табаком трубку.
– Только все готовь честь-честью: видишь, разряды какие у нас?
– Все сделаю, все приготовлю, - обрадовался грузин.
Васин и Кондаков замешались в толпе.
В магазин хозяйственных товаров вошел Прохор Зуйков.
– Дайте мне топор, - возбужденно попросил он.
– И пилу… поперечную. Страх как нужна, думаю кое-что подремонтировать.
Продавец удивленно посмотрел на Прохора. У Зуйкова лихорадочно блестели глаза. Обычно молчаливый, сейчас он принялся рассказывать о покосившемся заборе, о прогнивших стропилах в сарае. «Видно, выпил сегодня», - подумал продавец и не удержался, спросил:
– Иль жил все время без топора? А может, задумал на заработки в степь податься?
– В степь?
– быстро повторил Прохор.
– Да… нет… Зачем в степь? Старик просил прислать на ферму. Ты понимаешь, у меня есть, а старик просил, очень нужен ему… Без хорошего топора какая это ферма?
– Михей Васильевич недавно сам заходил ко мне и купил топор, - возразил продавец.
– Как купил?
– растерялся Прохор.
– Он… сам вчера просил. Не может быть… он просил!
– Прохор подал деньги, повернулся и торопливо пошел к двери, повторяя: - Просил, а как же?
– Прохор Михеевич, возьми сдачу, - остановил его продавец, а когда тот, забрав мелочь, вышел, весело рассмеялся: - Видно, с перепою. Завтра принесет топор обратно. Как пить дать, принесет. Бывает же такое; трезвый человек - копейку сбережет, нужную вещь не купит, а под хмельком - чего не возьмет. Жена говорит, он и пьяный молчит. Подход к человеку нужен, вишь, у меня разговорился.
В полдень притихает рынок. Колхозники расходятся по магазинам, поднимают на лодках паруса, усаживаются в машины. Отсюда можно уехать куда угодно. На лодках - на любой рыбозавод в море, даже на Астраханский рейд, хотя он очень далек, в рыбачье село в низовьях Волги; на машинах - в любой уголок степи и даже на Кавказ.
Представитель ростовского колхоза выехал раньше всех. Довольный своими делами, он спокойно спал в кабине. В кузове машины тихо разговаривали плотники.
После отъезда «плотников» Прохор Зуйков сидел за столом, тяжело задумавшись. Он вновь припомнил лагерь, свое освобождение после встречи с Кондаковым и его обещание приехать… Что делать? Помогать Кондакову или сознаться во всем Дубову?..
Поздно вернувшийся с рынка Ленька шумно влетел в комнату. Огляделся - матери еще не было, не пришла с фермы. Заглянул за переборку и удивленно спросил:
– Папа, а где же охотники?
– А?
– отец поднял голову и невидящим взглядом долго смотрел на сына. Потом пожал плечами и ничего не ответил.
– Тоже мне - обещали взять на охоту, а сами уехали!
– недовольно сказал Ленька.
– Охотники, - насмешливо протянул он.
– Настоящие так не делают. Дядя Антон, если скажет, то возьмет, а эти…
Прохор злыми глазами уставился на Леньку, приподнялся и вспылил:
– Перестань дурака валять! Черт знает что втемяшится в башку! Зачем ты им?
– ссутулившись, он шагнул к окну. Увидя жену, открывающую дверь, повысил голос: - И не на охоту они поехали. Решили, пока хорошей охоты на море нет, съездить на заработки… в степь. Вот и все… понял? А что здесь такого?
– вдруг повеселел Прохор.
– Поехали на заработки, вот и все. Приедут через недельку, заберут ружья и на море будут охотиться! Возьмут и тебя. Если… домой сразу не поедут!
Глава пятая
Осенняя степь, как ты хороша! Чудные краски дарит тебе осень. Если весной все равнины твои сперва радуют глаз переливами зелени и нежной голубизны, то чем дальше едешь по твоим просторам, тем утомительнее твое одноцветье. В октябре же ты, словно забрав все цвета у радуги, щедра на оттенки и полутона. Голубая полынь, кое-где тронутая белизной, плывет маленькими островками среди соломенно-желтого аржанца; черные массивы чернобашечника острыми клиньями вымахивают на возвышенности, рассекая поля белесой от старости сурепки; кумачево-красная солянка вспыхивает пламенем на фоне седого ковыля; как уголь - чернобыл среди изумрудно-ярких осенних зеленей. Степь, степь - неоглядная, прекрасная!