«Миссисипи» был готов.

Адмирал Вольский решительно подошел к охраняемому люку, у которого стоял Трояк со своими людьми. В голову закралась мысль о том, что это Карпов отправил их сюда, но он отринул ее. Он слишком хорошо знал Трояка.

— Быстро вы, — сказал адмирал. — Я отдал вам приказ прибыть сюда всего несколько минут назад.

— Адмирал, я здесь по приказу капитана. Мне приказано не допускать никого в кормовую цитадель.

— Капитан хорошо все продумал, — сказал Вольский. — К счастью, я старше по званию. Отойдите, сержант. Прикажите открыть люк. — Как он и ожидал, Трояк немедленно подчинился. Его бойцы освободили проход, двое морпехов открыли люк и замерли по стойке смирно. Сержант с отделением находились на своем боевом посту, но были готовы выполнить приказ старшего по званию. Перед ними был адмирал флота, так что все они вытянулись и отдали честь. Он не был недееспособен, как сказал им Карпов. Это было видно.

Вольский вошел через люк, за ним потянулся хвост из младших офицеров. Как только они вошли, Федоров направился в проход с доктором Золкиным. Они собрались на боевом мостике. Одинокий вахтенный вскочил и замер, увидев их.

— Адмирал на мостике! — Объявил Федоров. Резкое стакатто передних артиллерийских установок подчеркивало срочность. «Киров» вел огонь, что означало, что вражеские корабли были гораздо ближе, чем хотелось бы адмиралу.

Волський взглянул на Федорова и подмигнул.

— Сержант Трояк, — сказал он. — Оставьте двоих бойцов здесь, чтобы охранять вход. Возьмите оставшееся отделение и возьмите под контроль главный мостик. Если необходимо, дождитесь инженеров, но возьмите мостик под контроль и не выпускайте никого до дальнейших распоряжений. Капитан Карпов ни при каких обстоятельствах не имеет право вставлять командирский ключ в любую систему на мостике. Понятно?

— Так точно! — Рявкнул Трояк с сибирским акцентом и его люди направились на выполнение поставленной задачи.

Адмирал резко снял шапку, быстро осмотрел боевой мостик и повернулся к группе офицеров, которых собрал.

— Велично — сонар, Калиничев — радар, Громенко — БИЦ, Косович — штурвал, Федоров — пост штурмана. — Он обернулся и увидел только что прибывшего лейтенанта Николина, и указал ему на пост радиста. — Занимайте посты, джентльмены. — За ними последовали старшины и мичманы, прибывшие из жилых помещений и свободные от своей вахты.

— Любой подготовленный человек может занять пост. Остальным вернуться на места по боевому расписанию. — Они охотно заняли места за мониторами. Трое присоединились к Громенко в БИЦ, уже занявшего пост перед темным безжизненным экраном.

Вольский подошел к БИЦ, где находился центральный модуль с разъемом для командирского ключа. Он окинул взглядом мостик и улыбнулся, увидев доктора Золкина.

— Если позволите, доктор, — сказал он, и Золкин подошел к нему.

Адмирал повернул переключатель, включающий общекорабельную трансляцию.

— Доктор, будьте добры, сообщите экипажу, что я здоров и пригоден к исполнению своих обязанностей.

— С радостью, — сказал Золкин. Он взял гарнитуру и сказал:

— Говорит доктор Золкин. Адмирал Вольский вернулся на свой пост и я подтверждаю, что он здоров и пригоден к исполнению своих обязанностей и берет командование кораблем. — Он не успел закончить, как они отчетливо услышали приветственный гул из-под палубы. Экипаж оправданно нервничал под командованием Карпова. Они выполняли свои обязанности, но тем не менее, командование человека, не внушающего доверия, изводило всех. С другой стороны, Вольского уважали все. С тех пор, как он заболел, экипаж начал проявлять беспокойство и неуверенность. Для них было уже достаточно трудно принять то, что случилось с кораблем. Многие до сих пор отказывались в это верить, но с Вольским у руля они наши в себе точку опоры и охотно направились на свои посты.

Однако когда доктор Золкин повесил микрофон, раздался предупреждающий сигнал, а затем резкий свист стартующей ракеты и воспламеняющегося твердого ракетного топлива. Вольский узнал его безошибочно. Это была MOS-III «Старфайер», одна из самых быстрых и смертоносных ракет в мире.

— Боюсь, что тонкости придется отложить, — сказал Вольский, вытаскивая командирский ключ и спешно вставляя его в модуль. Интерфейс ожил, и загорелись пять светодиодных окошек для кода, который он ввел так быстро, как только позволяли толстые пальцы.

Взлетев ввысь, ракета выровнялась и начала набираться высоту и просто чудовищную скорость. На полпути к своей цели, находившейся в 112 километрах к югу, она разогналась до головокружительной скорости в восемь звуковых. У него было всего срок пять секунд, которые понадобятся ракете, чтобы преодолеть это расстояние.

Адмирал ввел код и нажал красную кнопку с надписью «игнорирование команды». Загорелась второй экран, на котором отобразилось его имя и звание: «ВОЛЬСКИЙ, ЛЕОНИД, АДМИРАЛ ФЛОТА, УРОВЕНЬ 1 — ПРИНЯТЬ?».

Нужно было нажать одну из двух кнопок, «ДА» и «НЕТ», и Вольский подтвердил команду. Последовала мучительное десятисекундное ожидание, за которое «Старфайер» преодолела двадцать семь километров. Затем заработали все системы мостика, в частности, на радаре отобразились группы целей, данные о системах вооружения и данные по ракете, идущей к цели. Громенко взглянул на экран и не смог поверить в то, что видел.

— Адмирал, это MOS-III номер десять! — Она уже прошла больше половины дистанции и начала снижаться, направляясь к цели. До попадания оставались десять секунд.