Адмирал кивнул. Его лицо было серьезным и обеспокоенным.

— А группа три?

— По показаниям радара, они приближаются с юго-востока. Это может быть только Соединение «Н» адмирала Сомервиля из Гибралтара.

— Гибралтара? — Поднял брови Вольский. — Вы были правы относительно британцев — они вывели в море все, что имели. Там есть авианосец?

— Так точно. «Арк Ройал». На нем две или три эскадрильи, с опытными пилотами.

— А что группа два?

— Я полагаю, она состояла из кораблей, изначально направлявшихся в Исландию. Американцы сопровождали второй конвой, доставивший туда подкрепления для гарнизона. Это, вероятно, 16-я оперативная группа, с ядром в виде линкора «Миссисипи». Также в ее состав входили два крейсера и пять эсминцев, сопровождавших четыре транспорта, но теперь я вижу там только один корабль. Скорее всего, это линкор, потому что это единственный корабль, который был достаточно бронирован чтобы иметь возможность пережить взрыв. Однако я бы не хотел находиться на его борту. Взрыв произошел очень близко, и они должны были испытать удар огромной силы, а вода рядом оказалась бы заражена.

Вольский кивнул.

— Насколько близко к нам эти эсминцы?

— Вижу пять целей, остающихся на плаву, — сказал Федоров. — 7-я группа эсминцев представляла собой крупное соединение сторожевых кораблей, сопровождавших Оперативную группу 19 на пути в залив Аржентия. Ударная волна и цунами от взрыва должны были встряхнуть их очень сильно. Дальность около 10 000 метров, мы сохраняем ход тридцать узлов. Я сомневаюсь, что они решатся приблизиться, если мы не отвернем.

— Дальность 12 000 метров и увеличивается, — вставил Калиничев, решив уточнить.

Адмирал вздохнул.

— Карпов только что отправил еще две или три тысячи человек на дно.

— На борту «Миссисипи» было более тысячи человек, — сказал Федоров. — Крейсер «Куинси» — еще восемьсот. Он должен был быть потоплен через год и один день, 9 августа 1942 года в бою у острова Салво у Гуадалканала. Но я боюсь, что японцам не придется этого делать. Другой крейсер, «Уичито», пережил войну, отличившись как в Атлантическом, так и на Тихом океане.

— Но не эту войну, — сказал Вольский. — Еще восемьсот погибших… — Он потер лоб. Доктор Золкин внимательно следил за ним.

— Хорошо. Рулевой, уводите нас на север, подальше от этих эсминцев. Я хочу нанести ответный визит господину Карпову и вернуть командование с главного поста. Благодарю всех вас, — сказал он своим младшим офицерам. — Я назначу вас на новые должности на главном командном посту, когда разберусь во всем этом бардаке. Федоров, доктор Золкин, прошу следовать за мной.

Они вышли, а адмирал окинул взглядом своих подчиненных и сказал.

— Громенко, мостик ваш. Но не слишком этому радуйтесь.

— Так точно! — Громенко улыбнулся. Это был первый раз в его жизни, когда он принимал командование боевым кораблем. Он передал свой пост другому старшине и очень тихо сел в командирское кресло. Мгновение он просто сидел молча, с выражением глубокого удовлетворения на молодом лице и радостным блеском в глазах.

Вольский шел по коридорам корабля, обдумывая ситуацию.

— Карпов атаковал американцев ядерным оружием, — угрюмо сказал он. — Я надеялся начать переговоры и нанести визит господам Рузвельту и Черчиллю, но я не думаю, что после такого мы можем рассчитывать на теплый прием. Этот идиот угробил больше пяти тысяч человек за последние несколько дней. О чем он вообще думал?

— Я полагаю, он считает, что может изменить ход войны, адмирал, — сказал доктор Золкин. — Возможно, он тоже хотел посетить эту конференцию, но не как союзник Великобритании или Соединенных Штатов, и даже не как равный нейтральный представитель от Советского Союза. Он утверждал, что боевые действия были навязаны ему противником, но мы знаем, что это не так.

— Я предупреждал его не стрелять по американцам, сэр, — сказал Федоров. — Я говорил ему, что эти самолеты не вооружены и авианосец нам не угрожает, но он отстранил меня от обязанностей. Он не желает прислушиваться к голосу разума.

— Теперь вопрос в том, что намерены делать мы, — сказал Золкин. — Вы намерены продолжить эту войну, адмирал?

— Хороший вопрос, — сказал Вольский. — Продолжать будет глупо. Но что сделано, то сделано, и мы оказались влияние на ход событий. Если американцы и англичане все еще считают, что мы немецкий корабль, то атака Карпова, конечно, наполнит их страхом, но придаст и не меньше ярости. Они могут решить, что Германия также ведет работу над ядерным оружием и сумела получить работоспособный образец. Они даже могут решить, что это были некие испытания в боевых условиях, и теперь Германия намерена атаковать Америку ядерным оружием. Ситуация выходит из-под контроля с дикой скоростью. Немцы, разумеется, будут все отрицать и честно говорить, что у них никогда не было такого корабля. Но я думаю, Союзников то, что они видели собственными глазами и гибель пяти тысяч американских моряков, проймут гораздо серьезнее, чем нападение японцев на Перл-Харбор.

— Я согласен, сэр, — сказал Федоров. — Они напуганы, но не подавлены, по крайней мере, пока. Потребуется уничтожение Лондона или Нью-Йорка, чтобы они начали даже рассматривать возможность капитуляции, и даже этого вряд ли будет достаточно.

— Вы правы, Федоров. И, учитывая это, нам лучше всего направиться на восток, в Атлантический океан, и исчезнуть. Было бы глупо с моей стороны думать, что после всего этого я смогу в чем-то убедить Черчилля или Рузвельта. Мы ведь можем развивать скорость 32 узла, быстрее их линкоров?