Альбус Поттер.

Он плохо помнил Хогвартс, но это не помешало ему в первые же дни учебы начать рисовать карту школы. Он не раз слышал о том, что у папы есть почти живая, но считал, что вместо того чтобы клянчить карту у отца, как это делал Джеймс, стоит создать свою. И Ал сразу же принялся за дело, в котором ему помогали Аманда Дурсль, когда она не была занята учебой (ей предстояло в этом году сдавать СОВ), и, особенно, Берти, его новая подруга. Ну, и...

— Мистер Поттер, чем вы занимаетесь?— профессор Фауст навис над мальчиком. Ал тут же поднял на него серьезные зеленые глаза и улыбнулся. Под столом его толкнула Берти, немного боявшаяся декана Гриффиндора.

— Дополнительным образованием, профессор,— ответил Ал, привлекая к себе внимание всего класса — учеников Гриффиндора и Рейвенкло.

— Простите?— профессор, конечно, уже понимал, что неправ, такое было не впервые, но Ал всегда старался вежливо и спокойно объясняться с преподавателями, не то что Джеймс в былые годы.— А основное, вы считаете, вам уже не нужно?

— Этот параграф я уже читал, год назад,— честно ответил Альбус: дядя Северус из снов в последнее время часто приносил много книг (наверное, по просьбе дедушки Альбуса) и что-то зачитывал, пока Ал осваивал какое-нибудь зелье. Чаще всего, проснувшись, Альбус плохо помнил, что же он сварил (или расплескал-взорвал-испарил), но вот книжки, которые наизусть читал дядя Северус, он всегда запоминал, чтобы потом найти на чердаке и прочесть снова. На чердак их с блаженной улыбкой закинул Джеймс, потом бережно убрали Роза и Лили, равнодушно сложил Хьюго. Там было много интересного: и о драконах, и о дедушке Альбусе, и о папе, и о лекарственных травах. И учебников было много, на первый взгляд — одинаковых. Но на самом деле внутри они различались, словно каждая книжка имела свою душу. Поэтому Альбус много времени проводил с ними, раскладывая по стопкам: это Розы, это Джима, это Лили...

Учебники Джима всегда было интересно разглядывать. Они были либо совершенно новыми, такими, что хрустели, когда их впервые открывали, либо пестрели веселыми рисунками, подписями и кляксами. Так, один волшебник на картинке в «Истории Хогвартса» пытался спрятаться, потому что Джим пририсовал ему очки, бороду, рога и хвост. Иногда из учебников Джеймса выпадали записки — одну Ал так и не смог понять: «Завтра начинаем операцию «мать Тереза». Алу нравились ежики, изображения которых часто появлялись на страницах учебников Джеймса. Еще там были аккуратные буквы «В», обведенные много раз, и смешная надпись чужим почерком: «ежик нашел ежиху».

Учебники Розы были зачитанными, но всегда аккуратно подклеенными, без вырванных страниц, как у старшего брата, с множеством закладок и пометок. Иногда что-то мелко было написано, и Ал не мог разобрать, что. Он любил учебники Розы, потому что очень любил саму Розу и Тео. И перебирая ее книги, он всегда вспоминал дядю Северуса в колпаке, который Ал на него как-то надел. И дедушка Альбус смеялся, и дядя Северус почти улыбнулся. Он вообще всегда был очень серьезным, вот совсем как профессор Фауст...

— И о чем же рассказывается в параграфе?— Ал видел, что профессор уже не сердится: Фауст любил учеников, которые много занимаются. Просто он не любил, когда кто-то нарушал правила или бездельничал, как например, Алекс Брун, что сидел позади Ала и Берти.

— А вы не читали?— улыбнулся мальчик, придвигая учебник.— Все просто и интересно, обязательно прочтите.— Берти опять его пнула под столом.— Здесь написано об истории Темных искусств. Все начинается с того, что всегда есть добро и зло,— Ал смотрел на Фауста, а видел дедушку Дамблдора, который, сидя на бочке, объяснял, откуда берутся плохие маги.— Это как солнце и тень: если есть солнце — теплое, хорошее, то обязательно есть и тени, темные и холодные. Если тени нет — то нет ничего вообще, пустота, зачем тогда солнце?

— Мистер Поттер, ближе к теме,— сдержанно попросил профессор. Он уже не сердился, может, потому что все в классе слушали Ала, даже Брун.

— Это все одно и то же. Как две половинки одних очков,— мальчик тронул свои.— Когда есть Светлая, белая магия, она тут же порождает Темную, черную. Разве нет? Так вот, Темные искусства появились чуть позже Светлых. И породили их не темные волшебники и злые колдуны, а обычные маги. Ну, им было просто любопытно. Они не думали, что потом кто-то захочет это использовать во зло. Это как волшебные палочки: мастер их производит и продает, не зная, что, может, его палочка кому-то сделает потом больно...

— Достаточно, мистер Поттер,— прервал мальчика Фауст.— Это и есть ваше дополнительное образование? В учебнике такого не написано.

— Ну, я думаю, что написано, просто спрятано, профессор,— Альбус показал декану пергамент с набросками плана Хогвартса.— Я занимаюсь историей школы.

— Дайте мне,— Ал тут же понял, что профессор все-таки рассердился. Ну, не в первый раз. Мальчик отдал декану наброски карты (можно сделать новые).— На следующем занятии вы выступите с докладом «Темные искусства в Средневековье».

Ал кивнул, провожая взглядом декана.

— Почему ты всегда с ним споришь?— спросила Берти, когда они выходили из класса.— И не только с ним.

— Я не спорил,— заметил Ал, садясь на подоконник.

— Просто он хочет всем показать, какой он умный,— рядом остановился Алекс Брун.— Пас, ты просто ходячая энциклопедия.

— Разве это плохо?— пожал худыми плечами Альбус, который уже даже привык к тому имени, что дали ему друзья, считавшие, что произносить все его имена долго, а хоть одно упустить — теряется весь шарм. Поэтому «Поттер, Альбус Северус», произнесенные Фаустом при распределении, что всполошило половину Зала, были с легкой руки Бруна превращены в «ПАС».— У меня хоть палочка из руки не выпрыгивает, чтобы выбить глаз Флитвику.