А может я?

Наконец, мой мозг накренился к решению, когда я повернулась к нему лицом и попятилась. Как много… как приятно… какая идея была, было слишком много неизвестных, не говоря уже о том, я могла бы привязать и убить его прямо в сейчас. Я была очень рада за один раз, что мое сердце не билось в груди — шум был бы мертвым. Но я не знала, кто или что он был… Святая Селестия, был он… но я даже не знаю его имени, не говоря уже о виде.

— Смотри. Ах… мне нужно уходить. Я… и в правду… не в состоянии… ах… ты знаешь. И… спасибо, что не убил меня. Или не пытался. Это просто… да… ладно.

Пожалуйста, не следует. Пожалуйста, не надо, мысленно умоляла я.

— Я очень польщена, но я вроде как проклята и слегка не в себе, и я действительно ценю, то, что ты делаешь. Но на самом деле это плохая идея, я даже не знаю твоего имени или кто ты, в любом случае спасибо но… — лепетала я непрерывным потоком, надеясь, что в итоге найду нужное слово или фразу, дабы убедить его, что я не из тех кобыл, которые ему нравятся.

Я взглянула вниз. Вещи. Пушки. Пора идти! Я просто схватила всё это в одну охапку, разберусь с этим позже, когда около меня не будет такого члена… изящного члена вместе со странным жеребцом-летучей мышью, который создаёт впечатление, что просто примеряется, чтобы меня сожрать, или… Я подняла голову, он не сдвинулся с места. Просто… просто стоял прямо передо мной, глядя на меня своими яркими глазами. Да что со мной не так? И что с ним?! Разве у меня на шее не висела огромная табличка, гласящая «Не шлепай круп сумасшедшей»? Шестерни моего мозга заклинило.

— Привет, — лишь смогла пропищать я. — Не слишком безопасно находиться… ах — я захныкала, когда он наклонился. Я не знала, что буду делать, если он…

Похоже, это остановило мышление. Его губы соприкоснулись с моими, и в тот момент я не была готова к поцелую, другая часть меня взывала вперед и с первобытной яростью круша остатки вины моего безумия. Не убивай его… пожалуйста, не убивай его. Без сомнения я буду тосковать, и сходить сума после этого, но прямо сейчас я просто должна позволить ему уйти. Я поцеловала этого странного неизвестного жеребца. Наверняка у него была какая-то страшная тайна или темное прошлое, или душевная травма, или… что-нибудь! Но сейчас, я должна была признать, что он чертовски хорошо целуется. Только вот произошло кое-что…

Я ударила его так сильно, что он с брызгами приземлился в середине водоема. К счастью он не был на половину металлическим, и выплыл оттуда в изумлении, пока я нервничала, изобретая новые оттенки красного. Когда он оказался на расстоянии от меня, и мое возбуждение прошло, я смогла разобраться в некоторых вещах.

Должна признать, Мне был необходим этот поцелуй. У меня возможно был радтаракан в мозгу, временами я была склонной к саморазрушению, и состояла на половину из металла… но все же он пронял меня, заставив маленькую пони глубоко у меня в мозгу сделать «Вуху! я милая и достаточно хорошенькая чтобы меня поцеловал симпатичный жеребец» при этом радуясь и танцуя. Я быстренько отступила, чувствуя смущение, благодарность, настороженность и все это сразу. Он глядел на меня, моргая из середины водоема, и была рада, и несколько переживала, видя его печальную улыбку.

— Гм… спасибо… но не делай этого снова, — сказала я, когда моя радость пропала, и вернулось недоверие, но похоже ему было достаточно и он отступил. Поцелуй немного разрядил обстановку. Нет, брачным играм, и я вмажу ему, если он попытается. Паника отступила на некоторое время, пока не появятся его друзья, хотя…

Эй… я просто поцеловала парня и не пристрелила его! Это был прогресс, точно! Точно? Тьфу… Почему сейчас? Я не знаю, как быть с жеребцом, которому я так понравилась.

Для начала.

— Итак… ты можешь разговаривать? — спросила я его, после того как он выбрался из водоема. Он наклонил голову в сторону и нахмурился, но не расстроился, а лишь задумался. Наконец он покачал головой и указал на себя. Его рот открывался и закрывался несколько раз, но потом он указал на меня, заткнув уши.

— Ты можешь говорить, но я не могу этого услышать? — спросила я в замешательстве, и затем он постучал по носу, кивнул и улыбнулся.

— Но я могу это учуять?

Он замер а затем сел, размахивая копытами и качая головой.

— Я не могу это учуять?

Он остановился и посмотрел на меня в ещё большем замешательстве.

— Ладно, ладно. Главное что ты не можешь говорить, так или иначе я могу это понять?

Он вздохнул, закатил янтарные глаза, и пожал плечами.

Он поднялся и направился к своей броне, затем вытащил небольшую дощечку и кусок мела. Сунув последний в рот, он написал:

«Да». Прямо, как Дитзи Ду, вспомнилось мне. Хорошо, значит, контакт установлен… более или менее. Он вытер дощечку кончиком крыла и накарябал:

«Стигиус», затем ухмыльнулся, постучав в грудь копытом.

— Твое имя? — спросила я, на что он утвердительно кивнул.

Стигиус… понятно. Видимо, я привлекательна не только для обычных пони.

— Хорошо, Стигиус. Меня зовут Блекджек. Что ты здесь делаешь?

Он принял удивленное выражение, указал на радсвина, затем пригнулся и прыгнул на камень в паре метров от него, жестко приземлившись на землю всем четырьмя копытами. Потом он широко развел передние копыта, издав языком хлопающий звук. Затем он прогарцевал вдоль кромки пруда, раскрыв крылья. Далее остановился и прикрыл глаза копытом, глядя на меня. Потом широко и немного нагло улыбнулся, сунув копыто в воду и немного поплескав. Затем он поцеловал воздух, резко выпрямился, став на задние ноги, и, наконец, медленно отклонился назад, пока не свалился на спину, задрав все четыре ноги вверх.