Шон направился по улице в сторону гостиницы.

– Нет!

– Дина, у тебя сильный ожог. Тебе нужно домой, чтобы гостиница тебя вылечила.

– Забери резервуар.

– Позже.

– Нет.

– Не спорь со мной.
– Он не повысил голоса. Не стал выглядеть иначе. Но его тон отсекал слова словно нож. Было невозможно продолжать с ним спорить. Но я все равно попыталась. Слова требовали усилий и терпения, которых у меня не было.

– Первый раз не вышло. Я не могу... вернуться в гостиницу без резервуара. Гость. Доверие. Пожалуйста. Пожалуйста, Шон. Пожалуйста.

Он зарычал, зубы на волчьей челюсти обнажились.

– Пожалуйста.

Уилмос посмотрел на него.

– Мы заберем резервуар, - сказал Шон.

– Тело...

– И труп, - прорычал он. Его взгляд остановился на мне. Прямой и холодный, волчий взгляд.
– Больше ни слова, пока мы не окажемся в гостинице. Закрывай глаза и отдыхай.

Последнее, что я увидела - как телохранитель Куки подбирает тело в балахоне. Я положила голову на плечо Шона и закрыла глаза, дрейфуя между сном и явью, в болезненном забытьи. Моя грудь горела.

Время тянулось мучительно медленно.

Меня коснулась магия гостиницы. Я ощутила прохладный воздух на своей коже - мы перешли из Баха-чара в мой дом. Стены заскрипели и защелкали в панике. Гертруда Хант кричала. Я открыла глаза и улыбнулась, увидев испуганное лицо сестры.

– Я в порядке. Все будет хорошо.

Побеги гостиницы обвились вокруг меня, и я погрузилась в глубины Гертруды Хант, где меня ожидало сияющее сердце гостиницы. Оно раскрылось и обняло меня. Я закрыла глаза и наконец-то погрузилась в сон.

– С тетей Диной все будет в порядке?
– спросила Хелен.

Я открыла глаза. Хелен и Мод стояли вместе в полумраке. На Мод была ее броня, а на поясе висел меч в ножнах. Хелен смотрела на меня большими и круглыми глазами.

Вокруг меня гладкие древесные усики сплелись в кокон, удерживая меня между полом и потолком. По ним бежали жизненные соки гостиницы, окутывая меня целебным теплом, и побеги светились изнутри зеленым. Едва заметные голубые огоньки парили вокруг меня, порожденные чистой, сильной магией. Воздух был здесь таким свежим. Чистым и полным жизни.

Я побывала здесь уже дважды. В первый раз, когда разбудила Гертруду Хант от ее глубокого сна. Я сидела прямо здесь, положив руки на ее сердце, и уговаривала его вернуться к жизни. Во второй раз, я израсходовала слишком много сил за пределами гостиницы, и когда Шон принес меня домой, я была при смерти. Тогда гостиница исцелила меня так же, как и сейчас.

Я покрутилась, проверяя магию внутри побегов. Сильная. Намного сильнее, чем она была после моего исцеления в первый раз. Должно быть, я потратила не так много магии, как я думала. Или же я просто недооценивала Гертруду Хант.

– С тетей Диной все хорошо, цветочек, - сказала Мод.
– Она отдыхает.

– Она проснулась, - возразила я.

Из темноты выскочила Чудовище, а Хелен подбежала ко мне и обняла удерживавший меня древесный кокон из побегов.

Гостиница вокруг меня вздохнула. Это был радостный, довольный вздох.

– Прости, - прошептала я.
– Я постараюсь больше так не делать.

– Даже и не пытайся, - прорычала Мод.

Усики раскрылись, позволяя мне спуститься на пол. Чудовище облизала мне ноги, плюхнулась на спину, а затем убежала, принявшись носиться по кругу от переизбытка собачьих чувств. Я присела и обняла Хелен.

– У тебя на груди цветочки, - заметила моя племянница.

Я посмотрела вниз. Гостиница исцелила мои ожоги - они не были глубокими - и кожа стала гладкой, но на ней остались небольшие шрамы. Они не походили на цветы, скорее, на бледные завитки. И, вероятно, они уже никуда не денутся. У меня останутся шрамы на всю жизнь.

– Выглядит не так уж плохо, - сказала Мод.

Я посмотрела на неё.

– О, ради всего... Прекрати вести себя так, словно сиськи сгорели. Ты хорошо выглядишь. Ничего такого, с чем не справился бы автозагар.

Он подошла ко мне и обняла, передавая мантию.

Я натянула ее.

Чудовище носилась вокруг моих ног. Хелен взвизгнула и бросилась ее догонять.

– Как наши дела?

– Закат был вне себя от радости, получив очередного члена Архивариуса. Гостиница не давала занести труп, который ты притащила, а когда я придержала дверь, чтобы его внесли, она попыталась от него ускользнуть. Мы поместили его в пластиковый контейнер и запечатали. Это был единственный способ заставить Гертруду Хант успокоиться. Нам нужно его проанализировать, но она не подпускает меня к телу и закрыла мне вход в лабораторию, где мы его оставили. Птички попытались напасть сразу же после заката. Я позволила идиоту и твоему оборотню с ними разобраться. Мне кажется, Шону может быть не по себе. Он отрезал им головы и развесил их на шестах на заднем дворе.