Возможно, Ассамблея отправит ад-ала забрать тело Майкла.

– Я отстою всенощную по его душе сегодня ночью, - сказала Мод.

– Я его убила.

– Нет, ты освободила его. Тебе понадобятся силы, - сказала он.
– Он заслуживает всенощной.

– Ладно.

Прошло несколько минут. Наконец Мод заговорила.

– Как дела у вас с Шоном?

– Нормально.

– Ну-ну. Хочешь поговорить об этом?

– Нет.

– Потому что я как раз здесь.

– Мод...
– начала я, но оборвала себя.

– Так меня зовут. Не бойся, тебе не придется носить мое имя.

– Тебе пришлось пережить... кучу всего. Ты похоронила мужа. Я не хочу грузить тебя своими романтическими проблемами.

– Я никогда не думала, что ты найдешь кого-нибудь в теме, - сказала Мод.

– В теме?

– В нашем мире. В нашем небольшом кружке хранителей. Я всегда была уверена, что ты уйдешь и обретешь нормальную жизнь с кем-нибудь, ну не знаю, с кем-нибудь по имени Фил.

– Фил?
– моргнула я.

– Да. Он был бы бухгалтером или юристом. У вас был бы абсолютно нормальный брак и абсолютно нормальные дети. И твоим самым большим переживанием стало бы убедиться, что другие мамочки из родительского комитета не затмят тебя в день благодарности учителям.

Я моргнула.

– Во-первых, откуда ты вообще знаешь о дне благодарности учителям? Ты же училась сколько, год в старших классах?

Она вздохнула.

– Поверишь, если скажу, что у вампиров он тоже есть?

– И что приносят на вампирский день благодарности учителям?

– Оружие, - сказала Мод.
– Как правило, небольшие ножи. Богато украшенные и дорогие.

– Ты меня разыгрываешь.

– Нет. Существует целая куча правил этикета, касательно выбора стоимости ножа... Хотя ладно - да, я тебя разыгрываю. Сладости. Ты приносишь сладости на вампирский день учителя. Ну и всякие школьные канцтовары тоже очень приветствуются. Не важно, насколько развита ваша цивилизация - дети все равно хотят рисовать на камнях цветными мелками.

– С чего ты взяла, что я уеду и выйду замуж за кого-нибудь нормального?

– До моего отъезда ты была жутким нытиком.

Я уставилась на нее.

– Была-была, - сказала Мод.
– Было лишь я, я, я. Ой, я так обижена, что мне приходится жить в магическом доме, и никто этого не понимает. Ты не хотела иметь с гостиницей ничего общего. Заставить тебя выполнять обязанности, было, словно зубы рвать. Ты хотела только уходить из гостиницы и зависать со своими школьными друзьями.

– Мне едва исполнилось восемнадцать. И они не были друзьями; они были закадычными врагами.

Мод широко улыбнулась.

– Я была уверена, что сама, в конце концов, стану хранителем.

– А я была уверена, что ты станешь ад-алом.
– Я улыбалась, но не шутила. Из нее получился бы отличный ад-ал.

– Ты считаешь меня достаточно безжалостной.

– Угу. Твоей безжалостности на всех хватит.

Она вздохнула.

– Вместо этого, я вдова обесчещенного рыцаря, а ты управляешь гостиницей и пытаешься встречаться с помешанным на убийствах оборотнем.

– Ты можешь заполучить свою собственную гостиницу.

Это будет непросто, но Мод никогда не отказывалась от дела, если возникали сложности.

Она покачала головой.

– Нет, не думаю, что это когда-нибудь случится, Дина. Я горжусь тобой и всем, чего ты добилась, но эта жизнь не для меня. Я была женой Мелизарда шесть лет. Я хорошо дерусь. Я научилась разбираться в политических интригах. Если ты отправишь меня на поле боя, или же в бальный зал, полный людей, жаждущих перерезать мне глотку - я буду знать, что делать. Но сидеть в гостинице, стараясь удовлетворить потребности дюжины гостей, когда они все одновременно чего-то хотят, и при этом хранить все в секрете от целого мира - это не по мне. Это все равно, что драться со связанными руками.

Мое сердце сжалось.

– Это значит, что ты не останешься здесь со мной, в Гертруде Хант?

– Это значит, что я не хочу заводить свою гостиницу. Я останусь с тобой, Дина. Настолько долго, насколько ты мне позволишь.

– Хорошо. Потому что иначе мне пришлось бы надрать тебе задницу.

– Мне так жаль, - вздохнула она.
– Мама с папой исчезли, ты приехала ко мне, а я была погружена в ворох собственных проблем. Прости, что меня не было рядом.
– Ее голос задрожал от эмоций.

– Ты была замужем, и только что родила ребенка.

– Это не оправдание. Ты моя младшая сестренка. Ты нуждалась во мне, а меня здесь не было. Старшие сестры так не поступают.

– Я была не одна. Со мной был Клаус.

Она вытерла увлажнившиеся глаза.

– Где он сейчас?

– Кто знает.
– Я вздохнула.

– Думаешь, он в беде?

– Клаус? Наш Клаус? Нет. Но прежде чем уйти, он пообещал мне, что вернется, когда разузнает что-нибудь о родителях. Ты ведь его знаешь.