для них это будет менее болезненно. Так, теперь пора сосредоточится и

действовать, пока я окончательно не замёрз.

Надо убрать ошейник.

Снять. Уничтожить.

Сосредоточенная

мысль, словно мантра дала толчок к действию для магии. Вспышка

ожидаемой боли всё равно оказалась внезапной. Не сдаваться! Дожать!

Идти до конца! Я чувствовал, как остатки скрытого механизма в артефакте

рушатся, не выдерживая встречного сопротивления. Чтобы вывести ману из

равновесия нужно приложить силу и чем больше объём задействованного,

тем сложнее блокировать действие. Сейчас я задействовал всё, что у меня

было. Кожа горела огнём, глаза ослепли, я кричал, но не слышал

собственный крик. Даже не чувствовал, как катаюсь по снегу. Только

мысль: уничтожить ошейник, убрать помеху, выжить вопреки.

Кажется, что это

становиться привычкой: пробуждаться в состоянии развалины. Я справился.

Магическая система в спешном порядке латала себя и мой организм, а я

сам чувствовал, как лежу во всё расширяющимся пятне безжизненного

пространства. Может, такое уже было? Просто я не помню этого? Кто

знает...

Свободен. Стоило

лишиться магии и свободы воли, чтобы понять, какой ценности я чуть было

не лишился. Больше такого я повторять не намерен. К сожалению, но это

счастливое чувство потихоньку ослабло. Я почувствовал кусачий холод,

неудобную холодную мёрзлую землю под собой и постепенно ослабевающее

чувство голода. Одеться и прекратить разрушительную деятельность

агентов удалось не сразу. Навык не исчез, скорее я просто ещё не

притерпелся к перестроенной энергетической сети. Всё-таки это был

чудовищный стресс для всего организма, но я его выдержал. Отплатить бы

той же монетой создателю подавителей, но пока силёнок не хватит.

Настроение было

приподнятым, и я быстро вернулся в деревню. Предвкушающие мечтательное

выражение моего лица заставило крестьян с опаской сторониться меня,

поэтому я постарался скрыть эмоции за недовольно-сосредоточенной миной.

Я опасался, что волшебница сможет раскусить мою игру, но стоило ей

появиться в поле зрения, как лицо приняло обычную для него мину

сосредоточенно-терпеливого ожидания, не без недовольства, но со

смирением с судьбой. Я даже удивиться этому не успел, как был

немедленно окликнут Катрис недовольно-требовательным голосом.

– Сантан,

где тебя гхолы носят?! Живо сюда!
– подавив делание ответить

матерной триадой, я выполнил требуемое. Поверх обычной одежды ведьмы,

была накинута белоснежная накидка. Так же зачарованная, но явно чем-то

более сложным, чем выданная мне одежда. В руках ведьма сжимала что-то,

что я сначала принял за ружьё. На довольно массивном деревянном

основании была закреплена при помощи трёх металлических зажимов труба.

Вернее, полый цилиндр непонятного мне назначения. На голове волшебницы

была одет металлический обруч без каких-либо украшений.

– Где ты

был?!

– Думал

поохотиться, а то мяса хочется...
– уклончиво ответил я, ведь

у меня в самом деле была такая мысль. Ответом мне было неизвестное

ругательство, которое я как обычно проигнорировал.

– В

местных лесах завёлся изменённый магией волк, тебе невероятно повезло,

что ты его не встретил. Изменённые магией твари опасны. Против них

почти бесполезно обычное оружие, они сильнее и выносливее оригинальных

животных, а ещё вполне могут сознательно использовать магию. Нужно

истреблять их, как только появится возможность, пока зверь ещё не

приспособился к своей силе. Ясно? Так что поохотится ещё успеешь, -

последнее она сказала с привычным мне ехидством.

– И чем же

охотится будем? У меня даже копья нет.

– За то у

меня есть, - она похлопала рукой по "ружью".

– Это пищаль (название было иным, но в сознание восприняло