– Если у вас есть сильные маги лекари?
– спросила, так как знала, что есть весьма сложно плетение, направленное на отращивание утерянных конечностей.

Охтарон покачал головой.

Я кивнула, убирая пустые склянки, чашку из-под бульона и остатки хлеба, который я макала в бульон.

– Я так и подумала.

Говорить о том, что я через пару лет вполне могу сварить зелье для того, чтобы восстановить ему руку, не стала. Мне показалось, что в его глазах сейчас это прозвучит пустым бахвальством.

– Спите, - заметив, что глаза Охтарону держать стало сложно, сказала и укрыла его поверх покрывала ещё и лёгким одеялом.
– Всё меняется и возможно однажды всё будет лучше, чем мы можем себе представить.

Не знаю, слышал ли он мой тихий голос и последние слова, так как кажется, почти сразу заснул, но мне почему-то упорно хотелось сказать это.

Я наблюдала за ним ещё некоторое время. Завтра он проснется, и будет чувствовать себя куда лучше и, конечно же, ему понадобятся ответы на вопросы, которые возникли бы у любого на его месте. Что ему говорить? Правду? А какую? Я ведь и сама толком ничего не знаю. Может, просто всё рассказать, и всё. Да и правильно, зачем мне что-то скрывать? Я ведь ничего не сделала, чтобы пытаться выдумывать небылицы. Поверит - хорошо. Не поверит - его дело. Доказывать ничего не буду!

Покружив немного вокруг стола, прибралась, постелила себе снова на полу. Заглянула в котелок, убеждаясь, что завтра надо будет варить новый бульон. Пересчитала зелья, вздохнула и вышла на улицу. Мне просто необходимо было немного проветриться, нагулять, так сказать, сон свежим воздухом. После такого обычно лучше всего спится.

Я встрепенулась, поняв, что так погрузилась в воспоминания о недавних событиях, что чуть не уснула, сидя рядом с кроватью. Встала, потянулась, подумала немного и решила, что пора идти спать. Быстро переодевшись, затушила свечи и легла на пол, тут же заворачиваясь в одеяло, будто в кокон. К чему меня всё это приведёт? Неизвестно.

Охтарон снова чуть пошевелился на кровати. Я насторожилась, но, не услышав больше ничего, расслабилась.

Завтра будет новый день, и он принесет с собой многой вопросов. Хорошо бы вместе с ними получить ещё и какие-нибудь ответы.

Утром встала рано. Почему-то совершенно не спалось. Не сказать, чтобы я волновалась, но было такое странно-знакомое чувство, которое совершенно не давало спать. Помню, когда-то в детстве, перед каким-нибудь важными для меня событиями я точно так же плохо спала и утром подскакивала ни свет ни заря, будто старалась приблизить «момент истины».

Придирчиво оглядев дом, пришлось признать, что убирать тут нечего. Травы тоже были все разобраны, подготовлены, хоть сейчас зелье вари. Я бы с радостью, вот только, больше чем уверена - Охтарон проснётся в самый неподходящий момент. Портить редкие ингредиенты не хотелось. Но и ждать его пробуждения не было никаких сил.

Через какое-то время прискакала Льюва. Я вздохнула с облегчение. Оставила её дома приглядывать за больным и, подхватив зелья и плащ, выскользнула на улицу. Нужно некоторым детишек проведать. Иммунитет у них слабый, а эта сырость только ухудшает и так слабое здоровье. Рано? Ничего страшного, не ночь ведь.

В итоге меня нашла Ингрид часа через два, когда я уже спокойно попивала чаек за столом в окружении женщин, которым давала советы, какие и когда давать зелья. Некоторые из них я раньше не варила, но была в них полностью уверена. Обычно я не очень люблю вот так сидеть и просто разговаривать с людьми, тем более видно, что все они смотрят на меня со странными выражениями. Но сейчас мне нужно было хотя бы чем-нибудь забить время.

Приход Ингрид я встретила одновременно и с облегчённым вздохом и с внутренней дрожью.

– Госпожа, проснулся.

Я вздохнула, поставила чашку на стол и встала. Женщины тут же уловив смену настроения, пожелали мне всего доброго, поблагодарили и как-то так незаметно разошлись.

– Давно?
– спросила, накидывая на плечи плащ.

– Нет. Как только проснулся, я сразу к вам поспешила.

Я не рискнула оставлять Охтарона с одной только Льювой, всё же девушка была очень молода, и ей в голову могло прийти всё, что угодно. Именно поэтому я попросила присмотреть за своим пациентом ещё и Ингрид.

Чем ближе мы подходили к дому, тем сильнее у меня тряслись руки. Я старалась взять себя в руки, но ничего не выходило. Я отчего-то так разволновалась, что меня даже замутило. Хотя стоило двери отрыться, как волнение попросту растворилось, оставив после себя странное и немного леденящее грудь равнодушие.

Льюва тут же подскочила со стула, на котором сидела и что-то втолковывала эльфу. Я заметила, как девушка отчетливо покраснела, перед тем как поклониться и отойти в сторону.

Скинув плащ, подошла к кровати и глянула на Охтарона.