– Да твою ж мать, - он сплюнул на землю.
– Где видишь здесь кареты?

– Я хотел полететь...

– Полететь, - передразнил он, намеренно растягивая слово.
– Икар херов.

Головоломка упорно отказывалась собираться воедино - в моем воспаленном разуме плясали черти. Но в моем ли?

– Что со мной не так? Почему я... такой?

– Какой? Ты всегда таким был, - он будто знал, что я имею ввиду и заранее подготовил ответ.
– Другого себя ты придумал.

И снова сплошные загадки, снова ни толики смысла в ответах. Но если хоть на миг представить, все это правда, что реален лишь этот мир, а прошлая жизнь мне приснилась, как можно жить дальше, не сойдя с ума? Я просил о скорейшем избавлении.

– Прикончи меня...

– Ты двинутый что ли?
– спросил он строго.

Моя просьба, очевидно, расходилась с его намерениями. Но, в таком случае, что ему нужно от меня?

– Вы из... Механикумов?
– страшась самого слова, предположил я.

– Что? Ради бога, нет.

– Тогда сообщите моим друзьям. Они должны меня искать. Пошлите гонца к Шторму, он заберет меня. Адрес... есть, где написать?

– Нет у тебя друзей, парень. Там, может, и были, а здесь нет...

– Это же Кейма, да?
– продолжал я.
– До Сайгории далеко, я знаю, но я заплачу. И Шторм заплатит. Просто скажите ему, что я здесь...

– Да нет никакого Шторма, черт бы тебя побрал!
– отрезал он.
– Послушай. Я не враг тебе. Более того, в сложившейся ситуации - единственный друг. Я, наверное, хреново объясняю, но ты уж постарайся понять, о чем я говорю. Те штуки у них на лицах, которые ты видел, альтервизоры. Как у меня, только полнопрофильные, - старик указал на маску у себя на лице.
– У тебя была такая же. И из-за нее ты видел мир... по-другому. И Шторм, и эта твоя Сайгория, или где ты там жил?
– они только в твоей голове, понимаешь?
– он встряхнул меня за плечи и спросил настойчивей: - Ты понимаешь меня или нет?

Смысл его слов был все так же далек от меня, но я решил, что лучше будет согласиться, и неуверенно кивнул.

– Уже лучше. Так вот, твоя штуковина... сломалась. Ты вывалился из системы, - он вытер рукою пот со щетинистого подбородка.
– Мне, конечно, охренеть как жаль, что это случилось именно с тобой, малый, но, пока не поздно, я должен понять, что пошло не так, иначе существует совсем ненулевая вероятность, что подобное случиться с кем-нибудь еще. Улавливаешь? Поверь мне, будет совсем не круто, если однажды кто-то окажется в твоем положении, а я не буду об этом знать.

– Мне нужно домой, - рыдал я.
– Пожалуйста.

– Прикинь, я как раз решал этот вопрос, когда решил на мир посмотреть. Скажу тебе, ты мне и задаром не сдался в моей квартире, но раз уж я занялся тобой, то и выпровожу, как полагается. Так мы вернемся, чтоб я закончил начатое или ты себе новое жилье облюбовал здесь, в мусорном контейнере?

– Обещай, - потребовал я.
– Обещай, что отправишь меня домой.

– Обещаю, парень. Теперь мы можем идти?

Едва ли я поверил его словам. Но в подвешенном состоянии, когда я ни в чем не мог быть уверен, мне хотелось обрести какую-нибудь почву под ногами, пускай и рыхлую, как обещания тюремщика, объявившего себя моим другом.

Он помог мне подняться и, поддерживая под руку, повел со двора.

– Почему они носят эти маски, - спросил я, - если с ними они ничего не видят?

– Они видят только то, что хотят.

– Зачем?

Старик не ответил мне. Мы остановились в центре двора у столика.

– Видишь тех уродов?
– промолвил он негромко.

Я взглянул вперед и между угрюмыми домами, в освещенном фонарем переулке, увидел двух мужчин, одетых в строгие темно-синие костюмы. Заинтересованные нашим присутствием, они двинулись к нам. Их шляпы показались мне смутно знакомыми, однако я не придал этому особого значения. Что мне вообще может быть здесь знакомо?

Я коротко кивнул.

– Пока я буду говорить, стой молча и, по возможности, не рыпайся. Усек?

Мой спутник сделал шаг к ним навстречу, попутно перебирая пальцами кнопки у виска.

– Доброй ночи, гражданин, - поздоровался мужчина в синей одежде, тучный, с широким лицом и маленькими прищуренными глазками за полупрозрачной пластиной. Его речь, как по мне, звучала чересчур важно, напыщенно.
– Патрульные семь-пять-шесть и четыре-ноль-четыре. Известно ли вам, что находиться одному в секторе повышенного риска не рекомендуется, а в позднее время не рекомендуется категорически?

"Одному? Ах, ну конечно, маски..."

– Ночи вам, офицер, - ответил старик.
– Моя вина, признаю.

– Ваше имя Аристарх Хайтен...

– Хейтенгауэр.

– Хейтенгауэр, - повторил человек в синем.
– Нам необходимо знать, по какой причине вы находитесь в данном секторе, и по своей ли воле.

– Я домой спешил, офицер, решил срезать по дворам. А тут - вот, закрыто.

– Что у вас за спиной, гражданин?

– Медведь, - старик схватил меня и выставил перед собой.
– Медвежонок... игрушка. Сыну купил на день рождения.