Как стоило реагировать в такой ситуации, мне было не ведомо. Я не ответил и лишь отвел глаза. Выходит, все, что есть у меня в другой жизни - это команда. Четыре человека во всем мире, которым я еще, может быть, нужен. Четыре человека, для которых я существую лишь вымышленным.

– Не дуйся на меня, парень. Не я наливал твоему отцу, - сказал мой друг.
– Ты спросил - я ответил.

– У меня был кто-нибудь... еще?

– Девчонка была.

– Была, значит...

Я попытался представить рядом с собой девушку, но образ ее представлялся мне размытым и каждый раз новым, будто я пытался вспомнить человека, которого никогда не видел.

– И почему я ее не помню?

– Потому что она предпочла не помнить тебя, - ответил старик.
– В альтерсети такой закон, что поделаешь.

– Как ее звали?

– Ольга. А ты называл ее Нэнси.

– Ты можешь ее найти?
– попросил я.

– Нужно копаться в базе. Поэтому нет, - отмахнулся старик.

– Почему? У нас же... есть время?

– У меня нет желания, и это главное.

– Ну, хотя бы, расскажи о ней. Хоть что-то. Ты же изучал мои данные. Изучали ведь?
– Больше всего мне сейчас хотелось подержать в руке нить, связывающую меня настоящего и прошлого.

– Ну, вас свели, насколько я помню, - нехотя сказал он.
– Забудь, малый. Такие отношения, в большинстве своем, самообязаловка. Какое-то ненужное самовнушение. Каждый из штанов выпрыгивает, доказывает себе, что вот оно, то, что он искал всю жизнь. Хотя никто из них, по сути-то, и не ищет, а хватает, что под руку первым подвернется. Каждый думает, что оно здесь, рядом, просто лежит у ближайшего бордюра. Подходи, забирай и люби. Но какой же это фарс на самом деле, - он постучал пальцами по ручке кресла и продолжил: - Вот так и живут всю жизнь, притворяясь, что любят. Притворяются перед оголтелыми родственниками, перед совершенно чужими людьми на работе, притворяются у начальника под столом...

Мне ли он говорил эти слова или же самому себе? Недоумевая, зачем он мне все это рассказывает, я все же выслушал его. Похоже, моя просьба затронула в его душе невидимые струны, звучание которых мой друг воспринимал не без горечи. Возражать ему я не стал.

– Короче, парень, если хочешь еще что-нибудь спросить - спрашивай, но эту тему хорони, - проговорил он.
– Завтра тебе это все будет до задницы, поэтому сегодня давай обойдемся без путешествий в твое прошлое. Лучше думай о том, как вытянуть команду в верхнюю таблицу.

Расправившись с едой, старик вытер руки о шорты и достал из-под стола неизвестный мне аппарат, под крышку которого он поместил мой альтервизор и приобретенные детали. Лампочка на корпусе устройства замигала зеленым, и в комнате запахло канифолью. Прильнув к микроскопу, мой друг следил за происходящим внутри аппарата, время от времени поворачивая ручки каких-то регуляторов.

– Хочешь знать, как ты мыл физиономию?
– спросил он, не отрываясь от работы.

"Я только узнал, что у меня никого нет. Может ли меня интересовать, как я мыл лицо?"

– А дело в том, что альтервизор способен улавливать сигналы мозга на расстоянии восьмидесяти пяти сантиметров. Это так называемое личное пространство. Примерная длина вытянутой руки, - говорил старик. Мое согласие ему, похоже, не требовалось.
– В первых версиях с этим были большие проблемы, но мои знакомые их довольно быстро разрешили.

– Что будет, если кто-то наденет чужой визор?
– без особого интереса задал я вопрос.

– То же, что и с тобой было, когда ты его снял. У каждого мозги работают с уникальной частотой, и если кто наденет чужую маску, у него наступит дикий отходняк, пока мозг не перестроится на новый лад. К моему визору это не относится. Он визуальный, работает на собственной внутренней базе, а не на нейронах носителя. Как-то так, в общем... Я не биолог, Алик объяснил бы лучше.

– Как вообще могут взаимодействовать люди, если они воспринимают окружающее по-разному?
– скептично спросил я.
– Я говорю о заводах там, электростанциях.

– Ну, как правило, на потенциально опасных объектах не работает кто попало. Ты вот, например, на какой-нибудь завод в жизни бы не попал. Тебе даже не было известно об их существовании. В тех мирах, которые критично отличаются от реального, как твой, кузнечная мастерская - вершина технологии, а все прочее объясняется магией. Прям находка для тех, кому противопоказано думать, - проворчал старик, разгоняя рукой дым, валивший от прибора.
– Ты на свой счет не принимай.

– И что, таких миров много?

– Да дохрена, в общем-то, - ответил он.
– В самом начале мы ссинергировали вручную четыре, а после система стала автоматической. Сейчас каждый день их появляется и удаляется до нескольких сотен. В одних летают на воздушных шарах, в других - на антигравитационных машинах... но больше всего меня удивляет, что в них меняет большинство.

– И что же?

– А ничего, - мой друг отстранился от микроскопа.
– Ровным счетом ничего. Наверное, им плевать на обшарпанные улицы. Плевать на смердящие в жару свалки. Все, что им нужно - это не видеть тех, кто может им мешать.