— А что, кухня что надо, — сказал велосипедист и прыснул, едва успев подставить свой велошлем под брызги просекко.

— Неповторимое приобретение, ведь в ящиках все еще хранится королевское столовое серебро, — хвастался крестьянский сын, хихикая от озорства, как двенадцатилетняя девчушка.

Поскольку я собственноручно заносила в дом три выдвижных ящика, я-то знала, что в них хранится на самом деле.

— Дайте глянуть, — попросил велосипедист, и я продемонстрировала ему содержимое: коллекция старых пробок, зубочисток, упаковочных резинок, шпагата для цветов, соломинок для коктейлей и этикеток для консервирования.

— Первосортный товар! Выбирай! — сказала я, и он потянулся к пуговице от национального наряда с выдавленным эдельвейсом. Только теперь я увидела, что эта старинная вещица — и впрямь серебряная.

Я отхлебнула из бутылки еще один изрядный глоток и не знала, то ли мне смеяться, то ли плакать.

В конце концов, мы расстались после крепких объятий, потому что мне надо было срочно в Бад-Дюркхайм отдавать маме машину. Один влез на свой тягач, второй сел на велосипед. Только в машине я сообразила, что не так уж и трезва.

У мамы в гостях оказалась моя кузина с малышом на руках. Я смутно припомнила, что пару месяцев назад получала известие о рождении младенца. Я с подозрением переводила взгляд с одной на другую и чуяла, что здесь какой-то заговор. Мою обывательскую кузину я ни в грош не ставила и никогда не обращала на нее внимания, тем более что та была лет на десять младше меня.

— Ну, разве эта малышка не прелесть? — спросила моя мать. — Возьми же ее на руки! Я хочу вас сфотографировать.

Младенец весил не больше кошки. К моему удивлению, малышка прильнула своей безволосой головенкой к моей груди. Я невольно сглотнула, мне хотелось прижать ее к себе и в то же время отбросить подальше. Я не хотела ее отдавать и вместе с тем не знала, что с ней делать.

— Что это у тебя такое несчастное лицо? — спросила мама. — И головку ей поддерживай получше. Ты как будто никогда не держала в руках младенца…

Но встреча с кузиной оказалась в конце концов кстати, потому что она предложила подвезти меня на своей машине до Мангейма, где я могла пересесть на трамвай. Малышка была уложена в автолюльку для младенца и заснула, как только мы тронулись с места.

— Твоя мать обожает малышей, — сообщила моя кузина. — Говорит, внуки — это награда за то, что ты не задушила собственных детей, когда они были подростками.

Я долго размышляла над этим и ничего ей не сказала.

— А как зовут твою малышку? — спросила я наконец ради приличия.

— Мы окрестили ее Биргит, — сказала кузина. — Хотя это сейчас и не модно, они сейчас все Марии, Софии или Лауры, но Биргит всегда было моим любимым именем. А тебе не кажется, что оно чудесное?

— Нет, как раз наоборот, — с неприязнью ответила я.

После этого моя кузина смолкла. Вот и еще одной симпатии я лишилась.

Вечером из Ростока позвонил Штеффен. Он тянул резину, ходил вокруг да около, вежливо справлялся о моем самочувствии и болтал о достопримечательностях ганзейского города, прежде чем перейти, наконец, к делу:

— Слушай, Аня, мне кажется, нас занесло куда-то не туда. Мы совсем рехнулись. Сегодня был звонок из Франции. У Биргит было прекрасное отпускное настроение, и она была очень нежна и сердечна! В радужных красках живописала мне экскурсии, на которых они с подругой уже побывали. У меня нет душевных сил ее в чем-то подозревать…

— Наверняка все, что она говорит, правда, вот только имя Франсуаза нужно поменять на Гернот, — перебила я.

— Нет, нет, ты ошибаешься! Я ведь сам говорил с Франсуазой, хотя мой французский никуда не годится, как ты, наверное, еще помнишь.

— И что? Что это доказывает? Она попросила свою алиби-подругу об одолжении, для Биргит это совсем не проблема!

— Но ведь я лучше знаю свою жену, — уверял Штеффен, — на такое притворство она совершенно не способна.

Если он не заблуждается.

7

Летние каникулы уже подходили к концу, но я, к счастью, многое успела. 30 августа я окончательно выбралась из крысиной норы и въехала в квартиру на Шеффельштрассе. На прощанье моя квартирная хозяйка подсунула мне под дверь загадочную цитату:

Ты приготовил предо мною трапезу

в виду врагов моих.

Псалом 22, стих. 5

Мой новый квартирный хозяин все еще был в отъезде, но мне это было даже на руку. Хотела бы я обследовать его собственную квартиру, но она, разумеется, заперта.