— Sure, Madam, it’s Lily of the Valley![5]

Штеффен еще долго забавлялся и подтрунивал над Биргит, что ее якобы безупречный французский никто во Франции не понимает.

Далеко не сразу мне приходит в голову мысль прослушать старые сообщения на автоответчике, который, правда, сохраняет всего несколько последних записей. Тетушка благодарила Гернота за поздравление с днем рождения; один из его коллег, которого я немного знала, хотел о чем-то справиться; госпожа Мейзинг уведомляла его о предстоящем мытье окон. А вот на четвертом сообщении по спине у меня побежали мурашки, поскольку голос был мне знаком.

«Привет, сокровище мое! Что там у тебя вчера стряслось? Я прождала тебя больше десяти минут, потом мне показалось это бессмысленным. Впрочем, нам следует быть осторожнее. Мне кажется, Штеффен что-то подозревает, его недавние замечания были какими-то язвительными. Итак, до завтра на парковке! Заранее радуюсь!»

К счастью, под рукой у меня не было горячего чая. Иначе я выплеснула бы его на телефон или на маленький черный автоответчик. Напрасно рассудок подсказывал мне, что мы разведены и что любовные похождения Гернота больше меня не касаются. По мне, так пусть Биргит изменяет своему Штеффену хоть с утра до ночи — только не в моем доме и не с моим мужем! Меня охватила необузданная ярость против них обоих, да еще вдобавок и против самой себя. Это больше не мой дом, это больше не мой муж, когда же, наконец, я с этим смирюсь!

Я представила себе, как Биргит и Гернот сидят в Драгиньяне на пляс дю Марше; после обеда она пьет свой petit noir, а он caf'e cr`eme. Биргит в светлом платье со шнуровкой по корсажу, а ее сокровище — в шлепанцах и бермудах. Солнце уже припекает, самое время пойти и устроить продолжительную сиесту. Сквозь жалюзи будет падать приглушенный свет, подходящий для послеполуденной похоти; темные и светлые полосы на нагих телах превратят их в неистовствующих зебр. Уж не то ли самое бунгало они сняли, в котором четыре года назад мы с Гернотом были так счастливы?

С Биргит, этой изолгавшейся сучкой, я почти каждый день пила в учительской кофе и беседовала о Боге и мире. Во мне кипит зависть, гнев и жажда мести.

— Ну погодите, я вам насолю, можете не сомневаться! — шепчу я.

Ваша смиренница Аня на самом деле вулкан, изрыгающий огненную лаву.

На сей раз месть будет куда изощренней — и, вероятно, я совершу ее не своими руками.

Я без промедления звоню Штеффену.

Он очень удивлен моим звонком.

— Аня? Ты? Вообще-то, я ждал с этого номера звонка от твоего мужа — извини, бывшего мужа, — дружелюбно говорит он. — Чем могу быть полезен?

Я объясняю, что Гернот уже уехал в отпуск. А мне нужна помощь сильного мужчины, чтобы отнести в машину телевизор. Не может ли он ненадолго подскочить в Постгассе?

Собственно, я совершенно не собиралась забирать этот телевизор, у меня давно уже есть новый. Но в этот момент мне не приходит в голову никакой другой тяжелый предмет.

Как обычно, Штеффен с готовностью приходит на помощь и обещает прибыть через полчаса.

— Молодец, что стала вести себя разумно, — похвалил он, протягивая мне руку в дверях дома, — и наконец-то забираешь свою мебель! Значит, вам удалось обо всем мирно договориться?

— Проблем и раньше не было, просто у меня до сих пор не было места, куда ее забрать. Теперь я вселилась в просторную квартиру, которую сейчас тебе покажу.

Штеффен взваливает телевизор себе на живот и несет его к машине моей матери, а я тем временем откидываю крышку багажника и подстилаю под аппарат шерстяное одеяло.

Отдуваясь, он снова топает в дом. Его обритый череп уже слегка порос щетиной, на лбу блестят капли пота.

— Фу, какая жарища. Нет ли у тебя, случайно, пива, я имею в виду, нет ли пива в холодильнике Гернота?

Он разваливается в кресле и пьет из бутылки.

— Странно, что он мне ничего не сказал о своих планах на отпуск. Время от времени мы встречаемся, чтобы сыграть в скат; сейчас я соломенный вдовец, и партия в скат была бы куда как кстати.

— А что, Биргит тоже уехала? — спросила я с самым невинным видом.

— А она тебе не сказала? Сразу же в первый день каникул удрала, кажется, это было 26 июля, — сказал Штеффен. — Я уезжаю в Росток только послезавтра. Биргит ни за что не соглашалась ехать со мной, вместо этого она отправилась в гости к своей подруге Франсуазе.

— Ты в этом уверен? — спросила я, и он непонимающе уставился на меня.

Я не стала его щадить. Решительно встала и отмотала автоответчик на начало. Штеффен прослушивал разные записи, слегка посмеиваясь, пока не дошло до известного места.

На первом же слове жены он вздрогнул и выпрямился в кресле. Прослушав до конца, он сперва лишился дара речи, а потом потребовал:

— Еще раз!

Я прокрутила ее сообщение снова. Некоторое время мы без слов смотрели друг другу в глаза.