Аренкау нашел американца у школы. Вместе с Микаэлой он пилил бревно, а ее муж Джо колол чурбаки. Видно, работали они уже не первый день. У школы возвышалась большая поленница свеженаколотых и аккуратно сложенных дров. Лица у американцев были злые. Аренкау удивился тому, что Мартинсон не обрадовался его приезду. Он хмуро пробормотал:

— Какой черт тебя принес сейчас?

— Я привез много пушнины, — начал хвастать Аренкау, но Мартинсон грубо оборвал:

— Потом расскажешь. — И обернулся к Микаэле: — Я пойду обедать.

— Как мне сказать комиссару, если он придет? — спросила с насмешкой Микаэла. — Гость приехал и вы ушли на банкет?

— Как хотите, — огрызнулся Мартинсон и быстро отвел Аренкау от супругов, которые подозрительно следили за Аренкау и Мартинсоном.

— Сейчас же уезжай к себе в стойбище, дальше на север! — потребовал Мартинсон от Аренкау, когда тот рассказал о своей торговле. — И все увози.

— Зачем? — недоумевал Аренкау.

Без переводчика они плохо понимали друг друга. Мартинсон повел Аренкау к Агафоподу. Подходя к дому попа, они услышали его могучий голос и треньканье балалайки.

Агафопод лежал на кровати одетый и с увлечением играл на балалайке.

Увидев гостей, он сел на кровать, все еще держа в руках балалайку. Вид у него был заспанный. Накануне Агафопод изрядно выпил и сейчас томился от жажде опохмелиться. Выйти из домика он не мог. Матушка, чтобы он не напился и не осрамился перед новой властью, унесла из дому его теплую одежду.

— Толмач нужен, — обрадованно констатировал Агафопод и, отбросив балалайку на постель, пригладил огромными ладонями всклокоченные волосы и бороду и предупредил: — Плату вином приму.

Мартинсон пообещал. Агафопод с большим рвением взялся за обязанности переводчика. Теперь Аренкау понял все и перепутался. Бежать, бежать из Марково, а то и его постигнет несчастье. Агафопод ради озорства еще сильнее сгущал краски. Он был недоволен новой властью и считал себя больше всех обиженным.

Когда в Марково из Усть-Белой приехал каюр с письмом от Маклярена, в котором тот рассказывал о приезде большевиков и последовавших за этим событиях, Мартинсон сразу же познакомил с ним коммерсантов. Черепахин немедленно уехал из Марково, захватив с собой деньги и ценности, оставив склад на попечение жены.

Американские коммерсанты решили, что большевики не посмеют обидеть иностранных подданных. Каково же было их разочарование, когда общее собрание марковцев, созванное приехавшими большевиками, национализировало их товары, а самих принудило к общественным работам. С них взяли подписку, что они не будут подрывать советскую власть агитацией и слухами, а «при неисполнении сей подписки согласны принять все меры наказания, предвиденные революционным трибуналом…».

Агафоподу было запрещено рассказывать ученикам о священном писании, и, кроме того, из церкви в школу была забрана переносная железная печка. Агафопод попытался за нее получить у Совета плату вином, но над ним посмеялись, и он стал считать себя жертвой «узурпаторов богом установленной власти». Маклярен через Агафопода просил Аренкау:

— Поезжай на Большой Анюй, на Колыму! Там должен быть Свенсон. Разыщи его и передай ему письмо!

Мартинсон вручил Аренкау приготовленное для Олафа послание. Мартинсон рассказывал о событиях в уезде и опрашивал совета, как быть.

Аренкау заторопился уходить. Мартинсон и Агафопод нагнали на него такого страху. Сейчас же из Марково. Скорее к своим упряжкам, которые он оставил у склада Свенсона. Тут Аренкау вспомнил о Вуквуне, о том, ради чего он ее привез в Марково. Агафопод, выслушав его и про себя обругав старым пакостливым козлом, с глубокомысленным видом сказал:

— Шаман язычник! Вы с женой христианской церковью на брак благословлены. Церковь вам и поможет. Веди сюда свою жену, я над ней молитву сотворю, господа-бога нашего попрошу наградить тебя потомством и окроплю твою жинку освященной водой… — Агафопод покосился на бочку в углу у печки. Есть ли в ней вода? Еще вчера матушка жаловалась, что донышко уже видно.

Аренкау побежал к двери.

— Спирту принеси! — напомнил поп.

Мартинсон ушел следом за Аренкау, напутствуемый Агафоподом:

— Ром пришлите за труды мои!

…Чекмарев сделал отметку в расходной книге.

Еще шестнадцатого декабря прошлого года жители Еропольского селения обратились к марковцам с просьбой выделить им «по случаю голодовки товар с продовольственного склада до хороших годов в кредит». И только сейчас, после установления в Марково Советов, эта просьба была удовлетворена. Василий Иванович еще раз проверил записи об отпущенном товаре.