— Вор! Вор!

Сзади Аренкау схватили сильные руки и оттащили от Оттыргина. Мохов крепко держал купца, которой кричал и бился в его руках. На губах Аренкау появилась пена.

— Свяжите его, — сказал Берзин, болезненно морщась от пронзительного крика Аренкау.

Оттыргин вскочил на ноги и помог Мохову скрутить вырывающегося Аренкау. Он крикнул Вуквуне:

— Давай ремни!

Вуквуна схватила с нарты ремни и сама быстро и ловко связала Аренкау руки и ноги, затянув их тугими узлами. Аренкау ошалело следил за Вуквуной. Он даже перестал кричать и ругаться. Поведение жены было настолько странным, что он не мог как следует его обдумать. К тому же его поразило лицо Вуквуны. С него исчезли задумчивость и печаль. Да Вуквуна ли это? Жена ли его? Та ли это женщина, которая должна стать матерью его детей? Аренкау не узнавал Вуквуны. С ней произошло что-то загадочное. Наверное, в нее вселились злые духи, если она связывает мужа.

Аренкау, вспомнив о пушнине, снова закричал в отчаянии, злобе и тоске, но тут же замолк. У него иссякли силы. Он видел, как люди переносят тюки с пушниной с нарт в склад. Вуквуна, Мохов и Оттыргин, оставив Аренкау на снегу, присоединились к работающим. Аренкау позвал жену, но она даже не оглянулась. Краем глаза Аренкау увидел, как она помогает Оттыргину поднять тюк и смотрит на него горячими глазами, какими никогда не смотрела на Аренкау. Он понял, что потерял не только пушнину, но и жену…

Разгрузка нарт Аренкау подходила к концу, когда к складу подъехала собачья упряжка и с нее соскочил запорошенный снегом человек.

— Салям алейкум!

— Якуб! — узнал приезжего Мохов.

— Мальсагов! — Берзин с некоторой тревогой посмотрел на товарища. — Что случилось с Белой?

— Чего случилось?! — Мальсагов был рад встрече с друзьями. — Ничего не случилось! Я в гости приехал.

— Зачем оставил Белую? — Берзин не принимал шутливого тона Якуба.

— Весть хорошую привез. — Мальсагов достал пакет из-за ворота и протянул его Берзину. — Благодарить будешь!

— От Мандрикова! — воскликнул Берзин, узнав почерк Михаила Сергеевича, и торопливо развернул письмо.

Мальсагов был прав. Привез он хорошую весть. «Колчак окончательно разгромлен. Красная Армия заняла Иркутск. Об этом должны знать все жители нашего северного края, — писал Михаил Сергеевич. — Я очень жду тебя и беспокоюсь о твоем здоровье. Береги себя». За этими лаконичными строчками Август Мартынович чувствовал большую братскую теплоту. «Был тут у нас небольшой инцидент с агентом купцов Караевых. Мы узнали, что они вооружают отряд для борьбы против нас, и решили послать туда наших товарищей, но потом передумали и отменили отъезд до твоего возвращения. Туда должен ехать ты, потому что положение в вотчине Караевых сложное и опасное и требуется твердость твоей руки».

Мандриков не писал об убийстве Харлова, не писал о многом, но Август Мартынович уловил за скупыми строчками скрытую тревогу и озабоченность Михаила Сергеевича. Завтра обязательно выезжаем. Август Мартынович сложил письмо и громко обратился к окружавшим его товарищам:

— Мальсагов действительно хорошую весть привез. Колчака больше нет!

…Общее собрание жителей Марково подходило к концу. Последним говорил Чекмарев. Он стоял у края стола президиума, за которым сидели Федор Дьячков, избранный председателем Совета, и Давид Каморный. Рядом — Мальсагов, Куркутский и Берзин. Август Мартынович устало смотрел на собравшихся. Пришли почти все марковцы, пришли, чтобы еще раз взглянуть на ревкомовцев, которые так круто изменили их жизнь и дали надежду на лучшее. Берзин думал о Чекмареве.

Вот настоящий большевик. Побольше бы таких! За эти дни, находясь в Марково, Берзин убедился, как тщательно и умело Чекмарев готовился к установлению Советов.

Нашлись люди, которых можно было поставить во главе Совета. Сам Чекмарев взял на себя самые трудные обязанности — секретаря Совета и вахтера продовольственного склада, в котором хранились все товары, национализированные у коммерсантов… В их распределении требовалось быть строгим, справедливым и честным. Берзин был уверен, что ключи от склада в надежных руках.

Август Мартынович перебрал в памяти все, что сделано в Марково. Коммерсант Черепахин, возивший вместо лекарств товары, бежал. На основании того, что он спекулировал товарами, все его имущество национализировано в пользу бедного населения. Другим коммерсантам стоимость товаров будет частично выплачена. Для школы найдено новое помещение и начат ремонт.

Совет принял постановление об установлении нового курса на иностранные деньги. Берзин на память помнил формулировку:

«Так как курс денег, исходящий от всемирных капиталистов является тормозом социализма, то таковой уничтожить».

— Я предлагаю, — Чекмарев повысил голос и оттек Берзина от размышлений, — все долги, числящиеся до свержения Колчака, уничтожить!

— Верно! Из долгов не выходили! — встретило собрание слова Чекмарева.

Август Мартынович снова задумался. Он проверял, все ли самое важное, самое неотложное сделано в Марково. Утверждены доступные для всех расценки на товары. Все марковцы впервые сыты, и, кажется, никто не обижен несправедливо. На лице Берзина промелькнула улыбка. Он вспомнил о том, что Совет положил жалование священнику в пятьсот рублей, а псаломщикам по двести пятьдесят ввиду того, что у них нет дохода.