А ревком все заседал. Приближался вечер. К Биричу, улучив момент, забежал Еремеев и торопливо сообщил:

— Спорят ревкомовцы. Латыш чахоточный хочет заложников взять.

— Кого? — встревоженный Бирич почувствовал надвигающуюся беду.

— Многих называл. Вас тоже. — Еремеев чаще обычного протирал мутные, слезящиеся глаза. Он был так взволнован, что отказался от привычного стакана водки. — В запас оставьте. Ревкомовцы учуют водку, стребуют, где пил. Латыш все замечает. Глазищи его светлые ножами колют до самой глубины.

Отказ Еремеева от водки сильнее всего убедил Бирича в серьезности положения. Оставшись один, он заходил по комнате и, с хрустом покручивая пальцы, шептал:

— Что-то надо предпринять! Что-то надо предпринять!

У него возникало много планов: немедленно бежать в тундру, в далекие стойбища, но на копях останется сын, и ревкомовцы его расстреляют. Может быть, ехать на копи и уговорить Перепечко и сына поднять восстание против ревкома? Но кто с ними пойдет? Шахтеры за ревком, чукчи тоже.

Коммерсанты! Вот кто поддержит замысел Бирича! Они решатся на все, чтобы сохранить богатство и снова стать хозяевами Чукотки. Коммерсанты и несколько верных им людей. У всех есть оружие. У кого нет, — он, Бирич, даст из своего тайного склада. Скоро наступит ночь. В темноте действовать удобнее. Надо неожиданно напасть на ревком и всех его членов перебить. Бирич послал Груню за Куликом и коммерсантами. Первым пришел, как всегда, Сукрышев. Бирич не успел ему ничего сказать, как явились одновременно. Пчелинцев, Щеглюк и Петрушенко. Они были испуганы. Он коротко и энергично изложил свой план, Сукрышев, выбивая зубами дробь, едва произнес:

— Зачем-с… зачем-с…

— Да-с, — невольно подстраиваясь под тон Сукрышева, заговорил Пчелинцев. — Не могу согласиться… нет, не могу…

— Да почему же? — сердито воскликнул Бирич. — Вы уверены, что ревкомовцы с вами не расправятся?

— Не сейчас. Я и такие, как я, нужны им. В ревкоме разумные и трезвые люди, они не будут безрассудно мстить. Любая мстительность всегда вызывает противодействие, даже у сторонников.

— Вы идете на поклон к ревкому? — У Бирича перехватило дыхание. — Будете им служить?

— Нет, — Пчелинцев пожевал малокровными, тонкими губами. — Я и ревком — враги. Я сам с удовольствием пристрелю Мандрикова или любого из них, но только когда это будет вовремя. Сейчас наше выступление принесет гибель.

— Чего паникуешь? — пробасил Петрушенко. — Вас послухаешь, так и в штаны накладешь. Верно Павел Георгиевич нам, дурням, добрый совет дает. Ударим по ревкому…

— Шахтеры тебя следом за Громовым отправят, — прервал его Пчелинцев. — Пока мы собираться будем, те же чукчи в ревком уже все сообщат. За нами сколько глаз следит. Думали об этом?

— Верно-с, верно-с, — Сукрышева трясло. — Подождать надо-с…

— Ну, а вы? — Бирич уставился на молчавшего Щеглюка. — Ваше мнение?

— Мое? — Щеглюк поправил длинную прядь на вспотевшей лысине, его глазки за очками перебегали с одного коммерсанта на другого. — Я думаю, Павел Георгиевич, что ваша мысль ценная, но сейчас не время. Не получится у нас… только погубим и себя и свое дело.

— Верно-с, верно-с. — кивал Сукрышев.

— Да замолчите вы, попугай! — огрызнулся Пчелинцев и обратился к остальным: — Мы должны поблагодарить Павла Георгиевича за смелость. За то, что он первым из нас решился в открытую сказать о том, что мы уже думали, но каждый про себя. Ревком надо, уничтожить. Все с этим согласны? Я не ошибаюсь? Что молчите?

Коммерсанты вразнобой подтвердили его предложение.

— Когда и как мы это сделаем, нужно обдумать и тщательно подготовиться. Очень осторожно, очень.

Петрушенко шумно вздохнул:

— Как бы большевики нас голышом по свиту не пустили, прежде чем мы батожки в руки возьмем.

— По-умненькому надо торговать. — Тонкие губы Пчелинцева изогнула насмешливая улыбка. — Хитрите вы, дорогой мой Панове.

Бирич был полон презрения к коммерсантам. И все же он был вынужден признать, что Пчелинцев оказался более дальновидным.

— Вы удержали меня от ошибки. Благодарю, но я надеюсь, господа, что после сегодняшней встречи мы начнем действовать более решительно.

— Вы — наш старшина, — сказал Пчелинцев. И мы готовы выполнить ваши советы. Не так ли, господа?

Сукрышев, Петрушенко и Щеглюк подтвердили свое согласие. Бирич поблагодарил их за доверие и предложил поужинать.

Настроение у его гостей поднялось. Все вместе коммерсанты почувствовали себя сильными. Бирич верил, что он ревком уничтожит. Надо только лишить ревком поддержки шахтеров и чукчей.