Закончив заплетать косу, Нина Георгиевна оставила Дьячкову присматривать за Наташей и отправилась в Совет узнать новости.

Возле Совета она увидела чью-то упряжку. Собаки были покрыты инеем и выглядели изнуренными. Нарты были еще не разгружены. На них лежали мешки и все то снаряжение, что берет с собой каюр, отправляясь в дальний путь. «Кто-то приехал, — отметила Нина Георгиевна, поднимаясь на крыльцо Совета. — Может, новости какие есть?» В помещении Совета были Куркутский, Дьячков и какой-то чукча. Она догадалась, что это и был каюр упряжки.

Куркутский, сидя за столом, внимательно читал бумагу, которую держал в руках. Дьячков навалился Куркутскому на плечо и тоже не отрывал глаз от нее. Нина Георгиевна сразу же заметила, что оба они разгневаны. Куркутский осторожно положил бумагу на стол, прижал ее ладонью, тихо произнес:

— Ложь… Пытаются оправдать свое преступление.

Дьячков как бы сам себе задал вопрос:

— Зачем они прислали его нам?

Михаил Петрович заметил Нину Георгиевну. Он пригласил ее.

— Прочтите, что из Ново-Мариинска прислали…

Нина Георгиевна начала читать обращение Анадырского Совета, и ей стало трудно дышать. Какое бесстыдство, какая клевета на Мандрикова, на весь ревком! Она перестала различать строки и слова, и перед ней всплыл образ старого коммерсанта. Она безошибочно угадала:

— Бирич писал! — вернула лист бумаги Куркутскому: — Не могу больше читать!

Куркутский спросил каюра:

— Что-нибудь еще велели передать?

— Не, — покрутил тот головой. — Отвезти и ваш ответ привезти.

В это время к помещению Совета подъехало несколько упряжек. Дьячков первым бросился к двери:

— Чекмарев вернулся!

Все выбежали за ним следом. У Совета остановилось три упряжки, возле которых хлопотали люди. На одной из нарт лежал Антон, но Нина Георгиевна не узнала его. Она скользнула взглядом по его обросшему за долгую дорогу лицу и перевела взгляд на другие нарты. Где же он? Но тут к ней обратился Чекмарев, которому Куркутский и Дьячков уже успели сообщить о приезде женщин:

— Прошу вас взять на себя заботу о Мохове. И, конечно, как-то подготовить его жену.

— Да где же Антон? — нетерпеливо спросила Нина Георгиевна, и это услышал Мохов. Он слабым голосом сказал:

— Я тут…

Нина Георгиевна рванулась к нартам. Женщина не верила своим глазам. Мохов нисколько не напомнил ей того крепкого, с энергичным взглядом и мужественным лицом человека, которого она знала. Перед ней был изможденный старик с костлявым исхудалым лицом. Он вопросительно взглянул на Нину Георгиевну:

— Где Наташа?..

— Здесь Наташа, — Нина Георгиевна справилась с охватившей ее растерянностью и нашла в себе силы ободряюще улыбнуться Антону. — Она ждет вас. Мы сейчас к ней сразу и поедем.

Чекмарев проводил взглядом нарты с Антоном, которого сопровождали Оттыргин, Вуквуна и Нина Георгиевна, и с удовлетворением подумал, что на эту женщину можно положиться.

Куркутский взял его за рукав:

— Из Ново-Мариинска, можно сказать, ультиматум прислали.

Куркутский и Дьячков пристально следили, пока Чекмарев читал обращение Анадырского Совета. Они видели, как менялось лицо Василия Михайловича. Оно вначале вспыхнуло от негодования, затем стало мрачным и печальным, потом гневным и решительным, даже жестоким.

— Ты прав, Михаил Петрович, — сказал Чекмарев устало. — Это ультиматум. Если мы его не примем, они попытаются нас так же уничтожить, как и ревком.

— Что же делать? — Дьячкова встревожили слова Чекмарева.

Чекмарев молчал. Он весь ушел в размышления и не слышал вопроса Дьячкова, не замечал обеспокоенного взгляда Куркутского.

Как же быть? Ответить резким осуждением того, что произошло в Ново-Мариинске, сейчас нельзя — по крайней мере до тех пор, пока не вернется Каморный и не станет известно, какими силами располагает Анадырский Совет. Если сейчас объявить себя его противником, то можно ожидать самого худшего — вооруженного нападения. Смогут ли марковцы противостоять ему, когда где-то бродит Черепахин? А что, если Черепахин стакнется с Биричем и они ударят с двух сторон?

— Мы должны выиграть время, — сказал Чекмарев. — Надо дождаться Каморного и в зависимости от результатов его разведки выработать план действий. Первая задача — сейчас собрать силы, чтобы в ближайшее время уничтожить контрреволюционный Ново-Мариинский Совет.

Голос Чекмарева уже звучал сильно, бодро и уверенно.

— Посыльный Бирича ждет ответа, — напомнил Дьячков.

— Каюра нельзя держать здесь, иначе он все разнюхает в Марково, — сказал Куркутский. — Я его немножко знаю. Фамилия его Еремеев. Он у Бирича служит давно и предан ему, как собака.