Шрифт:
— Что?!
— Я прикупила участок земли за городскими стенами. Сейчас земля продается за бесценок, но с возрождением Великого Китая здесь будет безопасно строиться, и ценность ее ощутимо возрастет.
— А со мной не нужно посоветоваться? В конце концов, добрая часть этих денег принадлежит мне!
— Разве я учу тебя, как завоевывать мир? Вот и не указывай мне, как тратить семейные накопления. Муж-самодур никому не нужен.
— Я тебе не муж.
— Только потому, что я хочу нормальную свадьбу, а нам сейчас совсем некогда ей заниматься.
— Я все меньше верю, что эта свадьба вообще состоится! И дело даже не в том, что я до сих пор не сделал тебе предложение. Просто, как выясняется, ты жадная, бесчестная и расчетливая распутница!
— О! Наша первая ссора. Нужно не забыть сделать пометку в дневнике, чтобы в будущем отмечать годовщину. — Огненная Орхидея откинулась на подушки, тряхнув волосами, и теперь Довесок отчетливо видел ее соски. — Умелый Слуга, пожалуйста, убери приборы и запри за собой дверь. Мы еще немного поругаемся, а потом помиримся, предавшись страстной любви.
Именно так они и сделали.
Вторая, менее бурная вспышка примирения была в самом разгаре, когда послышался отчаянный стук в дверь.
— Воинствующий Пес, господин! Воинствующий Пес! На город напали! Чудовища!
Оказалось, что «чудовища» не столько нападали, сколько просто приближались к городу. Когда Песья Свора выдвинулась навстречу угрозе, чудовища, как и подозревал Довесок, обернулись утопианскими машинами: дробящими колесами, экскаваторами, передвижными мостами и целой кучей других механизмов. Их было так много, что казалось, будто дивизия Саперов и Археологов наступает на город в полном составе. Впереди ехала Белая Буря. Нос ее мерзопакостной машины походил на совок, хвост — на жало скорпиона. Называлась она (как выяснил Довесок позже) экскаватором типа «обратная лопата».
— Это еще что такое? — осведомилась Белая Буря, когда всадники подъехали ближе.
— Это новый флаг Тайного Императора, — объяснил Довесок. — В Мире над этими флагами сейчас трудится каждая швея.
— Хмм. — Белая Буря немного помолчала, обдумывая новые сведения. — Слышала, ты захватил город. Это хорошо. Но теперь ты стоишь у меня на дороге. Это неблагоразумно.
— Главарх, говорю вам со всем уважением, нельзя пускать этих чудищ в город. Они до смерти перепугают штатских.
— Мне нет дела до чужих страхов, и я старше тебя по званию. Машины пойдут туда, куда я пожелаю.
— Страхи — штука вполне осязаемая. Вспыхнут массовые беспорядки. Появятся жертвы. Возможно, даже пострадают некоторые ваши машины. — Довесок прикоснулся лапой к экскаватору. — Даже такое крепкое военное орудие можно сломать.
В словах Довеска была логика, и лицо Белой Бури закаменело от внутренней борьбы. Он, в свою очередь, не стал подливать масла в огонь.
— Твой совет хорош, — наконец произнесла она. — В любом случае машины в городе не нужны. Я разобью лагерь у развалин древней энергетической станции, первоочередного объекта для исследований. Однако твое бессовестное поведение не подлежит прощению и требует немедленного понижения в звании. Какое там оно у тебя?
Довесок только развел руками.
— Честно говоря, мне его так и не присвоили. Разумеется, я какой-то офицер, но у меня нет ни официального статуса, ни прав. Вполне возможно, я по-прежнему штатский, хотя вовсе не горю желанием это проверять! Я существую всецело из милости Тайного Императора.
На лице Белой Бури мелькнула призрачная улыбка.
— Как и все мы. Считай, в этот раз длинный язык помог тебе отвертеться. Но больше так не делай. А теперь забирай своих людей и проваливай с дороги.
— Как прикажете, главарх.
Экскаватор с грохотом покатил вперед, загрязняя воздух углеводородами и окисью азота, затем качнулся и остановился.
— О, чуть не забыла, — бросила через плечо Белая Буря. — Ты освобожден от командования городом. Тайный Царь — вернее, Император, раз уж ты повысил его в титуле — отправил со мной советников. Они возьмут на себя управление городом. Мир должен стать частью империи.
Поскольку Белая Буря освободила его от обязанностей и не отдала дальнейших распоряжений, Довесок оказался предоставлен сам себе. В задумчивости он прогуливался по защитным стенам и прощался с властью над единственным завоеванным в жизни городом. Сверху было видно, как у развалин охлаждающей утопианской башни саперы и археологи роют траншеи. Жуткие машины вгрызались в землю, обнажая подземные помещения и переходы. Зачем это делалось, Довесок не догадывался.
С другой стороны стены взгляд его падал на серые черепичные крыши. Дома теснились, как скот в хлеву. Площади перед каждыми воротами переходили в широкие проспекты, ведущие в сердце города. Они разделялись на более узкие улицы, а те, в свою очередь, ветвились кривыми переулками, упиравшимися в тесные дворики. Все это хитро складывалось воедино подобно кусочкам головоломки. По улицам, будто красные кровяные тельца по паутине артерий, спешили по своим делам рабочие и чиновники, селяне и солдаты, ученые, купцы и ремесленники. С этой точки город представал единым живым организмом, таким же сложным, как человек, и таким же хрупким, как яйцо.