— Плана у нас нет, — напомнил Даргер, когда они нашли где остановиться в городе.

— А он и не нужен, — отмахнулась Белая Бу­ря. — Моим людям такие дела не впервой. Все пой­дет по накатанной.

— Тогда зачем я здесь?

— Увидишь.

На следующее утро они проложили путь к цен­тру города сквозь запруженные повозками и пеше­ходами улицы и остановились перед трущобами у подножия заросшей османтусом горы. Вблизи обо­значились многочисленные тропинки и лесенки, вырубленные в склоне и ведущие наверх, к карсто­вым пещерам; некоторые пещеры создала природа, другие были делом рук человеческих. Трущобы представляли собой обычную мешанину из перена­селенных домишек и сомнительных лавок. В назна­чении и товарах последних разобраться было не­легко, но зачастую они оказывались питейными заведениями без разрешения на торговлю.

— Горы в Благоухающем Дереве полые, — ска­зала Белая Буря. — Их используют во всех мысли­мых целях. Это и места отправления обрядов, и укромные уголки для любовных утех, и туннели контрабандистов, и пивоварни, и даже бордели. Но сегодня нас интересует только одно их назначе­ние — хранилища оружия.

— На месте ответственного правительства я бы спрятал смертельное оружие где угодно, только не здесь, — засомневался Даргер.

— Вот именно, — согласилась Белая Буря. — В этом и заключается хитрость.

Их путешествие завершилось у ничем не при­мечательного домика, крайне нуждающегося в по­краске. Окон не было, а вывеска над дверью гласи­ла: «Значительные успехи импорта-экспорта».

— Этот дом, — указала один из археологов.

— Уверена? — спросила Белая Буря.

— Так точно.

Белая Буря спешилась и направилась к двери. Даргер не отставал ни на шаг.

— Терпеть не могу эту часть, — поморщилась она — Придется торговаться за привилегию по­пасть внутрь. Начну с двух золотых монет, — для живущих в таком гадючнике это целое состоя­ние, — но пройдет добрый час, пока они набьют цену до шести.

Даргер вскинул руку.

— Позвольте мне. Я умею управляться со скря­гами.

Два карликовых мамонта, перегородивших уз­кую улицу, сами по себе привлекли всеобщее вни­мание, не говоря уж о маленькой армии незнаком­цев. На них собралась поглазеть вся округа. Когда Даргер постучал в дверь, недостатка в свидетелях не было.

Дверь распахнулась, на пороге показалась коре­настая, неприглядная баба с челюстью, как у чере­пахи.

— Чего надо? Неинтересно! Проваливай!

— У меня водятся деньжата, — вставил Даргер. Хозяйка, собравшаяся было захлопнуть дверь у не­го перед носом, замерла. — Для тебя. — Эти слова заставили ее выйти на улицу.

— Что за расклад?

— Мы приехали забрать кое-что оставленное для нас некоторое время назад. Твой дом, как тебе известно, примыкает к горе. Вернее, к металличе­ской двери, такой крепкой, что за все века, прошед­шие с тех пор, как ее в последний раз заперли, никто так и не смог сквозь нее пробиться. Мы при­ехали открыть эту дверь и заявить права на нашу собственность. Мы заплатим за причиненные неу­добства. — Один из саперов Белой Бури подал де­нежный сундучок, и Даргер вытащил на свет восемь золотых монет. Поблескивающей кучкой они легли в его открытую ладонь. — Щедрость моя не знает границ.

Хозяйка прищурилась так лукаво, что впору бы­ло рассмеяться.

— Маловато, голубчик! Предложи-ка что по­лучше.

— Хорошо. — Даргер бросил четыре монеты обратно в сундучок. Дзинь, дзинь, дзинь! Пауза. Дзинь! — Предлагаю половину того, что было вна­чале. Тоже очень щедрая плата.

— Что?! — завопила женщина. — И чем же это лучше? Надуть меня вздумал! Я сейчас полицию вызову!

— Дорогая моя, никто не пытается тебя на­дуть — ты сама себя дурачишь. Соглашаешься или еще разок урежем мою щедрость?

Скривившись так, что ее маленькое круглое ли­цо все порозовело и стало походить на свинячью морду, хозяйка дома упрямо помотала головой. Дзинь! Пятая монета исчезла в сундучке. Дзинь! Шестая. Соседи дружно застонали.

— Стой! — вскинулась она — Горе мне, в ущерб себе соглашаюсь!

— Поздравляю с выгодной сделкой. — Даргер протянул ей две оставшиеся монеты. — Последне­му упрямцу, с которым я торговался, досталось все­го семь медяков. — Он повернулся к Белой Бу­ре: — Прошу.

Команда Белой Бури начала проворно выносить из дома мебель и складывать ее прямо на улице. Баба-черепаха подняла визг, но двое солдат под удивленными взглядами соседей подхватили и уса­дили ее на груду вещей, на самый верх, откуда она не осмеливалась спрыгнуть наземь.

— Не волнуйся, бабуля, — успокоил ее сол­дат. — Мы поставим охранника, чтобы никто не спер твое добро.

— Или тебя, — добавил другой. Соседи покати­лись со смеху.

Даргер последовал за Белой Бурей в заднюю часть темного дома мимо многочисленных уголь­ных печей, в которых кипели чаны с коровьими копытами. Безусловно, хозяйка готовила субстрат для наркотических плесневых грибков, но вот ле­чебных или увеселительных, понять было трудно. Саперы уже вовсю разбирали потолок первого этажа, а археологи подкапывали лопатками осно­вание огромной металлической плиты и щетками счищали с краев пыль. Это и была дверь, настоль­ко широкая, что в нее могли пройти восемь чело­век в ряд.