Бронзовый Молот все говорил и говорил, объяс­няя порядок атаки в таких мельчайших подроб­ностях, что Даргер понимал его самое большее че­рез слово. Наконец генерал откинулся на спинку кресла.

— Как вы оцениваете мой план?

Даргер долго изучал карту молча. Когда вышли все мыслимые сроки, он по-прежнему размышлял.

— Господин?

Не говоря ни слова, Даргер вскинул руку. И с каменным лицом продолжил буравить взглядом карту. Генералы за столом начали переглядываться. Наконец, когда даже посыльные спрашивали себя, не взорвется ли Гениальный Стратег вот-вот от гне­ва, он воскликнул:

— Как удивительно! Ваш план полностью сов­падает с моим!

— Правда? — поразился генерал Бронзовый Молот.

— Да. Только вы лишь надеетесь на результат, а я с математической достоверностью знаю, что мы добьемся успеха.

Вернувшись в свою палатку, Даргер тяжело опу­стился в кресло.

— Довесок, я заключил сделку с дьяволом. Те­перь наш путь лежит через преисподнюю. Увы, на роль капитана и штурмана у тебя есть только я.

— Обри, ты себя недооцениваешь, — утешил его Довесок. — С чего ты взял, что генерал или да­же главком даст фору мастеру тайных наук? Разве их цели отличаются? Обоим поручено избавить не­знакомых людей от того, что те уступать не хотят, в нашем случае — наличности, в случае генерала — территорий. На время аферы все законы морали отменяются. А в конце приз достается тому, кто в критический момент не теряет головы. Если исто­рия нас чему-то учит, то этим человеком неизбеж­но оказываешься ты. Считай, что с Тремя Ущелья­ми ты просто проявил опрометчивость. Мы обязательно одержим победу.

— О, господин! — воодушевленно закивал Уме­лый Слуга. — Разве я не говорил, что вам улыбается само Небо? Сотню раз я видел тому подтвер­ждение. Вы добьетесь успеха при любых условиях.

Как бы то ни было, в ту ночь Даргеру не спа­лось. Когда снаружи наконец послышалось звяканье сбруи и перестук копыт, он выпрыгнул из койки и, отвергнув помощь Умелого Слуги, поспешно натя­нул одежду.

У входа в палатку поджидала Маленькая Пау­чиха, держа в поводу Лютика.

— Ну, дружище, сегодня поскачем на войну, — сообщил Даргер жеребцу, забравшись в седло.

Тот повернул голову и боднул хозяина клювом.

— Да тебе, похоже, не терпится, — уныло по­дивился Даргер.

— Дассс! — замотал головой Лютик.

— Хотел бы я сказать то же самое.

Сделав знак Песьей Своре подъехать ближе, на­сколько позволяли лошади, Даргер тихо обратился к Довеску:

— Сегодня я не случайно сделал тебя своим те­лохранителем. Возможно, мы выиграем эту битву, тогда нет никаких проблем. Но также возможно, что мы проиграем. В этом случае нам наверняка не сносить головы от рук собственных солдат. Поэто­му, если удача повернется спиной, мы должны быть готовы сбежать в любой момент. Это ясно?

Даже в тусклых предрассветных сумерках воло­сы Огненной Орхидеи сияли удивительно ярко.

— Моя семья знает не только как делать ноги, но и когда, — успокоила она — Держитесь нас, мы вас убережем.

— Ххдасс!

— Твоя армия ждет, — слегка поклонился До­весок.

В окружении новой стражи Даргер направился к собравшейся армии. Им овладела привычная смесь страха и неуверенности в себе. Он испытывал огромную жалость ко всем, кого сегодня убьют или покалечат. Некоторые окажутся его знакомыми. Все до единого — слишком молодыми, чтобы уми­рать.

Однако, пока Даргер прокладывал дорогу через серые шеренги выстроившихся для битвы мужчин, животных и машин, в его груди зародилось необыч­ное ликование. Сегодня он наконец станет тем, кем столько раз притворялся, — человеком действия. Он столкнется с опасностью, а то и с гибелью, зато воз­главит тысячи солдат и сразится в игре не на жизнь, а на смерть за высшую из возможных наград с исключительным противником. Страх никуда не исчез, но теперь его заслонило стремление поскорее взяться за дело.

Песья Свора двигалась сквозь притихшие ряды пехоты, кавалерии, ударных частей Белой Бури. Во­еначальники, поджидавшие во главе армии, встре­тили Даргера торжественным молчанием.

— Вы произнесете речь? — спросил генерал Бронзовый Молот.

Даргер кивнул. Белая Буря приказала своему водителю развернуть экскаватор, и забравшегося в ковш Даргера медленно подняли высоко в воздух. Теперь его видели все головорезы, хулиганы и па­триоты армии Тайного Императора. Даргер скольз­нул взглядом по обращенным кверху лицам и по­чувствовал, как чужие страхи и надежды вливаются в него, наполняя энергией. В тот миг ему вспомни­лись школьные годы в Англии, и вдохновленный классиками британской риторики он раскинул ру­ки и прогремел:

— Кто здесь обретет бессмертие? Говорю вам: никто из вас, стоящих передо мной сегодня, не ум­рет, ибо выжившие будут благоденствовать, а остальные — вечно жить в памяти своей призна­тельной родины, на протяжении поколений, до скончания времен. Я не алчу золота, богатых одеяний, роскоши. Мое единственное желание — служить императо­ру. Моя единственная гордыня — смиренность в служении. Лишь до одного я жаден: хочу, чтобы весь мир узнал о том, что я исполнил свой долг. Сегодня я буду сражаться и проливать кровь бок о бок с моими детьми, ибо все вы мне как сыновья и дочери. Если бы я вас не любил, то прогнал бы прочь, чтобы оставить всю заработанную славу себе. Но эту славу мы разделим поровну. Те, кто пе­реживут битву и вернутся домой, будут до самой смерти праздновать этот день, хвастать шрамами и заставлять внуков по новой выслушивать набив­шие оскомину истории. Аристократы в Мире, Пар­че и Благоухающем Дереве проклянут себя за то, что проспали эту битву. Нас мало... нас мало, но, к счастью... мы братья по оружию... — Даргер замолк, подыскивая слова, и наконец, не придумав ничего лучше, завопил во все горло: — Эй, вперед, обезья­ны! Или вы хотите жить вечно [42] ?