Жизнелюбцы сдержали слово и предоставили захватчикам все ресурсы Перекрестка. Производи­лась ткань для пошива новой формы и починки старых палаток; Тайному Императору, а также его свите и советникам выделили роскошные покои; из казавшихся бездонными хранилищ поступали в из­бытке бечева, фураж и продовольствие. Однако, когда Даргер затребовал золото, серебро и драгоценные камни, ему терпеливо объяснили, что все ценности помещены на хранение и получить их можно только по истечении полного месяца.

— А вот тогда, — успокоил его один из взаимо­заменимых жизнелюбцев, — сколько захотите, столько и возьмете. Конечно, после подписания и заверения надлежащих форм.

Еще больше настораживало то, что в Перекрестке осталось огромное количество боеприпасов и огнестрельного оружия и от захватчиков их никто не прятал. Городской арсенал в два счета возместим все, что было затрачено на завоевание страны.

— Это лишено всякого военного смысла, — об­ронил Даргер, беседовавший с Довеском в новом штабе в башне Желтого Журавля. — Даже мне это ясно. Огромная армия Трех Ущелий уступила сто­лицу, когда у них были все основания надеяться ее защитить. Они отдали нам контроль над половиной своей территории, хотя ее покорение обошлось бы нам недешево. Они бросили множество ценных ресурсов, которые могли легко уничтожить. Это неразумно. Что-то здесь не чисто.

— Согласен. Но что?

— Уверен, скоро мы это выясним А пока я опа­саюсь, что главком Хитрая Лиса недаром носит свое имя.

— Кстати, об именах... — протянул Довесок. — Умелый Слуга! Налей два бокала вина. Нет, три, один для тебя. Я хочу выпить за Гениального Стра­тега.

— По какому поводу? — удивился Даргер.

— Мой дорогой друг, неужели ты не заметил? Ты только что завоевал свой первый город!

Тайный Император, судя по всему, уединив­шийся с Невестой Феникса, носу не казал наружу: приказов не поступало, совещаний не проводилось. Мощный Локомотив по-прежнему лежал в коме. Белая Буря разрывалась между машинами и новым возлюбленным, царевичем Блистательным Первен­цем. Это означало, что, с практической точки зре­ния, Даргер руководил и армией, и покоренным городом. Впрочем, когда дело касалось важных во­просов, он едва не сходил с ума. В пыльном зале, полном вежливых розовощеких ничтожеств, ему сказали, что да, он может обложить налогами го­рожан Перекрестка, чтобы возместить расходы на завоевание, — но закон вступит в силу только через тридцать дней. Да, он может одолжить денег в го­родской казне в счет будущих налоговых поступле­ний — но получит их только по истечении полного месяца. Да, он может изъять ценности у богачей — но они пролежат четыре недели в хранилище, пока не закончится оформление документов. Жизнелюбцы были только рады вытащить с бесконечных по­лок и представить на суд Даргера все свои правила и ограничения.

— Как видите, господин, наши руки связаны, — сказал один.

— До городской казны добраться не проще, чем до наших мозгов, — добавил другой.

— Но если у вас возникнут другие идеи, мы с радостью проверим по нашим справочникам, до­пустимо ли это, и если да, то на каких условиях, — предложил третий.

Даргер развернулся на каблуках и бросился прочь из зала.

Взбешенный Даргер прокладывал себе путь че­рез людные улицы Перекрестка, не стремясь в ка­кое-то определенное место, а просто выпуская пар. Вскоре он понял, что случайно забрел в промыш­ленный район на берегу Длинной реки. Здесь рас­положилось множество фабрик и кузнечных цехов: они использовали энергию воды и не брезговали удобной возможностью сбрасывать мусор в реку. Всю округу заполонила дивизия Саперов и Археологов. На каждой верфи и каждом пустыре бри­гады рабочих чинили пострадавшую военную тех­нику.

Даргер перегнулся через забор металлоломной площадки и завязал разговор с крепкой женщиной, надзирающей за ремонтом. Рабочие плющили мо­лотами железные листы и накладывали заплаты на пробоины в дробящем колесе.

— Почему ты не в форме? — спросил он.

— Я никогда ее не носила, — ответила женщи­на. — Жизнелюбцы направили всех городских ме­хаников работать на захватчиков. Платят мне не меньше, чем в мирное время, я довольна. В этом вся прелесть нашей формы правления.

— Пожалуйста, объяснись.

— Завоеватели приходят и уходят. Порой Пе­рекресток — независимый город-государство, иног­да — часть большой конфедерации. В обоих случа­ях городом руководят лишенные воображения и неподкупные чиновники, а потому повседневная жизнь не меняется. Вы скажете, что сейчас мы под властью врага. Но это с какой стороны посмотреть. Все идет своим чередом, вот у нас и не возникает желания противостоять иноземному тирану. Тот, в свою очередь, сталкивается не с враждебным отпо­ром, а с послушанием и не стремится наказать нас, как это было с речными городками с более тради­ционным управлением. В этом смысле Перекресток держит оборону. А теперь прошу меня извинить. Нужно отчитать вон того болвана-подмастерья, ко­торый лупит по листу жести, словно это железо.

Женщина-мастер отвернулась и завопила на ра­бочего.

Настроение Даргера заметно улучшилось. Он размышлял о том, что, если отправить самых бога­тых горожан на общественные работы (например, мести улицы или чистить уборные), они тут же по­несут взятки клану Огненной Орхидеи, чтобы из­бежать грязного труда, как вдруг...

Бабах!

Обернувшись, он увидел, что в склад металлоло­ма врезался паук. Стена обрушилась, да и сам паук сильно пострадал. Три лапы с одной стороны и од­на с другой тщетно пытались приподнять кабину. Из трещин в металлическом корпусе хлестала жид­кость.

Отовсюду сбегались рабочие. Какой-то юноша запрыгнул в кабину и отключил паука. Тот, шипя гидравликой, осел на землю.

Даргер помог женщине-мастеру вытащить ру­левого из машины. Глаза солдата были открыты, взгляд казался осмысленным.

— Ты ранен? — спросил Даргер.

Парень обдумал вопрос.

— Нет.

— В шоке?

— Немного.

Мастер вклинилась между Даргером и солдатом:

— Как тебя зовут? Что случилось?

— Сержант Яркий Успех, корпус Удачливых Пауков. Мне приказали привести моего паука в это место для устранения мелких повреждений.