На этот раз пустынный дракон взревел особенно громко, вырвался из державших его трансфигурированных оков и рванул в сторону норы в песке. До спасительного, как ему казалось, входа в свое логово, дракон не добежал метров пятьдесят. Пара последних судорог, и вот перепиленный хребет сдается, отпуская голову в свободное путешествие.

Весь бой занял всего минут семь.

– Не самый крупный образец, - сказал запыхавшийся Паук.

– Да ладно. Тоже неплохо. Хоть окупит все расходы, и на хлебушек с маслом и черной икоркой хватит, - заявил Ксендз.

– Не. Этого только на "с маслом" хватит. Икорку чтобы получить, нужно хорошо и удачно покопаться в его гнезде, - поправил поляка Вий.

– Ну так чего же мы ждем?
– спросил Род.

Вход в логово имел вид достаточно широкого туннеля. Высота прохода была около двух метров, так что даже самый высокий среди нас Комар не испытывал никаких затруднений. Туннель оказался совсем коротким. Всего десяток метров и мы светом люмосов освещаем огромную пещеру.

– Не жирно ли такому мелкому дракону такая жилплощадь?
– спросил я.

– Они не любят жить в тесных норах. Реликтовые привычки еще с тех времен, когда пустынные ящерицы умели летать. Ладно. Лекция потом. Сначала ищите пищевую кладовку, может, там все еще есть кто живой. В сокровищнице, а так же в мусорке и туалете будем разбираться позже.

Пищевая кладовка имела вид разбросанных по полу в одном из углов пещеры каких-то серых коконов. Я непонимающе посмотрел вокруг. Вся команда, расставив вокруг вытащенные из предусмотрительно прихваченных с собой рюкзаков масляные факелы, принялась разламывать коконы один за другим. По пещере поплыл резкий трупный запах.

– Это драконья слюна, - пояснил работающий рядом Комар, молоточком аккуратно сбивая край серой субстанции.
– Они так хранят свои пищевые запасы. Внутри, если попадешь, как говорят, теряешь сознание, но можно просуществовать месяца четыре без воздуха, еды и воды. Если повезет. А если не повезет, то дракон еще лет через десять "откроет консерву" со свежим мяском. Ну, может, мясцо будет чуть-чуть с душком, но они такое любят, не волнуйся за них, - и Комар мне с глумливой гримасой подмигнул.

Я поднял с пола какую-то железку и подошел к ближайшему кокону. Легонько ударил - материал упруго, как толстая шинная резина, спружинил. Я ударил чуть сильнее.

– Резче бей, малыш, сильнее!
– поправил меня Комар.
– Но как бы вдоль, чтобы не повредить начинку. Вдруг там еще кто-то живой, а ты его ломом по голове?

Я размахнулся и ударил со всей силы. На этот раз оболочка треснула и разлетелась на крупные куски, а я, из-за силы замаха, влетел лицом в содержимое драконьего пищевого контейнера. С одной стороны, мне, конечно, повезло в том, что уже ничего живого внутри не оказалось, а с другой... Удар железки размозжил череп чьей-то почти сгнившей тушки, и его начинкой меня окатило с ног до головы. Если судить по остаткам военной формы, это как бы не гвардеец Наполеона был, а если по цвету, запаху и вкусу содержимого черепа, то можно предположить, что умер он уже очень давно.

– Если там жмурик, переходи сразу же к следующему, - глядя на то, как меня выворачивает наизнанку, дал ценное указание Комар.
– Счас нужно узнать, не нужна ли кому-то срочная помощь. Проводить тщательный обыск, а также пробовать каждую тушку на вкус будешь потом. После обеда!

– Буэ... Гад!
– прохрипел я.

Кое-как обтеревшись полотенцем, промыв лицо и рот, я пошел к другому кокону. Тщательно прицелился и ударил вскользь по поверхности. Из-под отколовшегося кусочка потянуло знакомым запахом падали. Следующий - то же самое. Еще один - аналогично. Следующий - опять труп, причем очень старый, уже совсем мумифицировавшийся.

Утомленный этой неприятной работой, по сути своей полностью эквивалентной эксгумации могил, я не сразу сообразил, что из очередного контейнера ничем не воняет. Не знаю, каким по счету он был, но я, отбросив большую и взяв железку поменьше, стал отколупывать кусочки "скорлупы". И чем больше освобождалась голова жертвы, тем быстрее сами по себе работали мои руки. Насколько же тесный этот мир! Полностью освободив тело парня от затвердевших драконьих соплей, я аккуратно потряс его за плечо и легонько похлопал по щекам. В ответ тот тихо застонал.

– Бля! Живой! Рик!
– я поднял верхнюю половину тела испанца и прислонил ее к соседнему кокону.
– Ты ли это? Только не говори, что ты опять сбежал из дома!

– Я брежу?
– тихо просипел мой друг, и облизал сухим языком не менее сухие губы.

Я рванул горловину своего рюкзака, быстро достал, открыл и поднес горлышко фляги с разведенным виноградным соком к обметанному засохшей слюной рту своего друга. Сделав пять жадных глотков, сидящий Наваха закашлялся и благодарно кивнул.