Конечно, у меня сразу же изъяли волшебную палочку, а чуть позже, уже здесь, обыскали и конфисковали все артефакты, включая мой ритуальный нож, но оставили одежду и связное с инквизиторами кольцо. После, вежливо проводили в камеру, предупредили, что она накрыта антиаппарационным барьером и заперли до утра. Перед этим приглашенный из Мунго врач тщательно проверил меня и наложил несколько заживляющих чар. Сервис на высшем уровне, короче.

Вот и говори потом, что ничего к лучшему не меняется. Или это так действует мое лордское достоинство? Хотя, нет. Как мне пару раз обмолвился Крауч, в лихие годы магической войны обычно пойманных ставили просто к стенке, или швыряли сразу в Азкабанское КПЗ, не глядя на имена и фамилии. Так что такое роскошество и вежливость появились относительно недавно.

Собственно говоря, терзать свою и без того слегка поехавшую с рельс нормальности психику я не стал. Тем более, сделать что-нибудь без волшебной палочки против двух охранников я все равно не мог. Так что со спокойной совестью выпил снотворное и без задних ног проспал всю ночь. А наутро меня разбудили, даже не дали времени привести в порядок одежду, и как есть, с пятнами засохшей крови на мантии, потащили на суд. Хорошо еще милостиво на утренние гигиенические процедуры выделили пять минут. Куда было так спешить, если все равно в каморке для предварительного содержания заключенных перед залом суда мне и моим охранникам пришлось ждать часа полтора. Сержантские зазоры, не иначе.

Пока охранники маялись бездельем, причем делали это дисциплинированно молча, я решил потратить время с пользой и прикидывал, как мне вести свою защиту. Мне вообще было непонятно, с чем связан мой арест. Ведь по сути, что-либо предъявить мне не могли. "Заклинания я использовал только разрешенные, а единственно условно разрешенное, Плеть Крови, как магу с дарами в области Магии Крови, мне применять по закону разрешено. Зато вот мой враг наоборот, бросался всякой темномагической дрянью, типа того проклятия, от которого я чуть было не сгнил заживо, а еще почти применил подсудное Непростительное. Тоже, похоже, оставил на крайний случай, и я отлично его понимаю. К чему еще могли докопаться? То, что я грохнул своего врага? Так он сам выбрал тип дуэли. Непонятно. И это больше всего нервирует! Главное, это изо всех сил отвертеться от допроса с веритасерумом. В отличии от невиновных, мне, как и Упивающимся на судах начала восьмидесятых, есть что скрывать и огласки чего бояться. Печать-то - здесь не действует, и это очень печально. Что случится, если на допросе меня спросят о прошлом, где полно скелетов, некоторые по размеру сравнятся с диплодоковым, я даже представить боюсь. Так что, "слово серебро, а молчанье - золото", это для меня" - думал я.

В состоянии стресса время тянулось невероятно медленно. Наконец, охранники по связному зеркалу получили приказ, и меня ввели непосредственно в зал заседания.

Никогда не был в классическом английском суде присяжных, да и вообще суд даже там, в прошлой жизни, посещал мягко говоря нечасто и тот - гражданский, так что все мне здесь было в новинку.

Для начала, как это и показано в каноне, зал суда был оформлен в весьма мрачных тонах. Черные стены, черный потолок, черный полированный каменный пол. Даже скамьи присяжных и трибуна судьи и те - черного цвета. Однако в отличие от канона освещение было не от факелов, а магическим и весьма и весьма ярким.

Зал суда для рассмотрения особо тяжких преступлений мне по конструкции, архитектурно напомнил классический амфитеатр. По центру в углубленной относительно зрительских мест арене, которая из-за соотношения диаметра и высот стен скорее напоминала колодец, находилось место обвиняемого. Легкий такой психологический нюанс. Геометрически поставленный ниже всех обвиняемый уже автоматом чувствует себя частично виновным. Да и обороняться, задрав голову, только дополнительное неудобство. Кроме того, кресло, к которому меня подвели и посадили, было снабжено магическими цепями. По жесту палочки одного из охранников они сами заползли мне на предплечья и лодыжки и для безопасности пристегнули меня так, что я не мог двинуть ни рукой ни ногой. Чисто на автомате я попробовал подергать руками и ногами, но, естественно, безрезультатно. Оставив на время инстинктивные потуги освободиться, я занялся более важным делом. Поднял голову и посмотрел на тех, кто собирался меня судить. А там было на кого посмотреть.

Для начала, на месте верховного судьи я увидел Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора. Логично и прогнозируемо. Вот только, что от этого мне ожидать - не знаю. С одной стороны, отношения у нас в последнее время были вполне себе на уровне и выгодны директору Хогвартса. Вспомнить тут можно и книги, и то, что я встал на его сторону в конфликте со Сметвиком, но... Дамблдор - это Дамблдор. Как у гроссмейстера никогда не опускается рука, когда ему нужно разменять или пожертвовать ради более удачной позиции пешку или фигуру, так и у Дамблдора, матерого политического игрока, ничего внутри не дрогнет, если ситуация потребует крайних мер. История рода и судьба членов Ордена Феникса как бы намекают. А если он с ближними своими так безжалостен, то на что тут надеяться мне?..

Чуть ниже Дамблдора, то есть сразу под кафедрой верховного судьи, за конторкой поменьше, сидела Амелия Боунс. Аналогичное место по левую руку почему-то пустовало. Я бы даже сказал, вызывающе пустовало, так как на трибунах ни одного свободного места не было. Да и зрительский состав был весьма представительным. Фадж отсутствовал, зато остальные смутно узнаваемые по министерскому приему лица принадлежали тем, кого Драко отнес к категориям "чистокровные, влиятельные или богатые". Насколько я помню статус этого зала суда, использовали его очень нечасто. Тех, кто нарушал Статут, пугая магглов взрывами унитазов, судили не здесь. Видимо, за долгое время процесс надо мной оказался первым серьезным. Чай, не благословенное для адвокатов начало восьмидесятых, когда суды над Упивающимися шли непрерывно и порядком всем надоели.

– Сонорус. Тихо!
– произнес сидящий за заваленной пергаментами конторкой маг-секретарь.
– Пятое января тысяча девятьсот девяносто пятого года. Верховным судом Визенгамота начинается слушанье дела номер пятнадцать тысяч триста семьдесят семь о применении темномагического заклинания. Ответчик, Винсент Логан Крэбб, лорд Крэбб. Судья: Верховный Судья Визенгамота Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Согласно воле Магии, а также дарованному согласно Договору от тысяча шестьсот восемьдесят девятого года права Суда Справедливости, да восторжествует Правда! Слово предоставляется Обвинителю, - к моему глубочайшему удивлению с места поднялась тетя моей одноклассницы Сьюз, - главе Департамента Магического Правопорядка Амелии Сьюзен Боунс.