"Ага! Счаз! Хватит одного упоротого мною косяка!" - подумал я.
– "Выброс адреналина в кровь прочистил мне мозги, так что и не надейся!"

– Прежде чем вы захотите сделать что-нибудь... не очень обычное, профессор, вы должны кое-что узнать. Во-первых, прежде чем идти к вам, я записал все, что собираюсь делать, на бумаге и вручил одному из своих друзей. Во-вторых, по дороге сюда я встретил мадам Спраут. Мой декан, узнав о том, куда я иду, очень хотела, чтобы на обратном пути я заглянул к ней и рассказал о встрече с вами. Она ваша ярая, но скромная фанатка. А завтра со мной хотел поговорить директор Дамблдор.

– Ну что ты, мальчик. Ты меня совсем не так понял, - своей голливудской улыбкой улыбнулся Локхарт и отложил волшебную палочку в сторону.
– Однако я хотел бы внимательно обговорить условия.
– Улыбка Гилдероя исчезла. Он стал абсолютно серьезным.

– Я вас слушаю.

– Непреложный обет о неразглашении.

– Кто будет свидетельствовать?

– Аврора Синистра. Она от меня без ума.

– Не хотелось бы подключать еще кого-нибудь, кто может выдать даже...

– Обливиэйт.

– Логично, - согласился я. Как-то я не подумал, что можно пригласить, использовать, а потом стереть память.

– Дальше. Кого ты приведешь в качестве учебного пособия?

– А разве вы не...

– Нет. Я этим заниматься не буду. Слишком опасно.

– Если никто, то тогда на ком проходить практику?

– Животные. На них тренируются начинающие обливиаторы. И еще одно условие. Деньги вперед. Все.

– Нет. Только половина.

– Уж не хочешь ли ты меня обмануть?

– Профессор Локхарт. Не надо обижать меня, сомневаясь в моей разумности. Оказавшись врагом такому опытному обливиатору, можно в один далеко не прекрасный момент забыть даже, как дышать.

– Лесть тебя не спасет.

– Тысячу вперед. Пятьсот потом. И это мое последнее слово. За такие деньги я на континенте найму трех учителей.

– Согласен, - подумав, сказал Локхарт.

Спустя два дня, минус тысячу галеонов, непреложный обет (я молчу о нашем договоре, а Локхарт меня ответственно учит, как его учили, и не стирает мне память о нашей учебе) и один обливиэйт к дурочке, безнадежно влюбленной в светлый образ, к которому Локхарт в реальности не имел никакого отношения, у нас состоялся первый урок.

– Итак, начнем наш урок. Для начала, прочитай бумажку, что лежит у тебя под книгой, - довольно сказал улыбающийся Гилдерой.

"Я попросил стереть профессора Локхарта память за последние пять минут. Секретное слово, которое он точно не знает - Наваха." - Я почувствовал страх и злобу. Только что, я потерял часть себя. Навсегда. Если и есть что-то страшнее, чем не помнить, то есть не быть собой, то...

"Стоп!
– прервал я свои философские размышления.
– Но как же так? Почему Локхарт, стерев мне память, до сих пор жив? Ведь заключенный непреложный обет должен был его убить! И почему не сработала Печать? Черт! Обет! Формулировка! Обе формулировки, и Обета, и Печати! Я сам разрешил Локхарту стирать мне память! "Как учили его"...
– если то, что я до этого чувствовал, я решил считать страхом, то сейчас я познал, что такое приковывающий к месту ужас. Ужас, в котором все внутренности смерзаются в один ком и падают куда-то вниз живота. Ужас, который не позволит даже сделать шаг в сторону от приближающейся к тебе смерти. Ужас...
– Я совершенно беззащитен перед ним. Я даже не смогу никому ничего рассказать! Не смогу даже позвать на помощь - Обет! Цена моей жизни сейчас - пятьсот недоплаченных галеонов!" Я теперь на сто процентов уверен, какую форму у меня примет боггарт.

Довольный Гилдерой, глядя на мое побелевшее лицо, спросил меня:

– Проникся?
– сейчас улыбка Локхарта по злобности сделала бы честь любому опьяневшему от крови гоблину.
– Сейчас ты почувствовал на себе, как действует мастерски примененное заклинание Обливиэйт. Цель не только не помнит, что именно стерто. Цель не только не осознает, что что-то забыто. Цель не может, как в твоем случае, восстановить воспоминания о произошедшем даже в случае, если имеет какой-то якорь для воспоминаний. При этом все остальное совершенно не повреждено. Но это абсолютный, высший класс, так могут очень немногие. Именно поэтому отпускать меня с работы обливиатором в Министерстве очень не хотели.

Это только дилетанты думают, что просто взмахнул палочкой стер всю информацию о цели, и на этом все. Быть может, в давние времена, все так и было, но сейчас работать стало далеко не так просто. С каждым годом поддерживать Статут Секретности становится все сложнее и сложнее. Особенно ужасна работа в больших городах. Мало того, что магглы изобретают все больше и больше различных технических глупостей, так их еще ко всему прочему становится банально просто слишком много.

Но самая выматывающая работа - это стирание мертвого магглорожденного волшебника. Думаешь, пришел, два взмаха - и два забывших все маггла? Не-е-ет. Вот сколько продержится такой Обливиэйт, если даже в память тела успела въесться привычка желать, например, спокойной ночи своему сыну или погладить по голове любимую дочурку?

Ладно, пусть даже все материальные якоря, в основном, это общие и личные вещи, комнаты, фотографии и прочее, убраны: проще всего это сделать принудительным, скажем, под Империо, переездом на другое место жительства. А друзья? А родственники? А знакомые? А соседи? Что они скажут, если внезапно их хорошие знакомые забудут о том, что у них был ребенок? А материальные якоря у друзей, у родственников, у знакомых? А их друзья и так далее, и тому подобное. В итоге мы вынуждены работать в тесной связке со сквибами, магглорожденными и легилиментами, которые проследили бы основные возможные опасности по сохранению якорей, и устранять их уже у второго и третьего звена связей! Мы стираем одно, легилимент вкладывает другое, сквибы и магглорожденные работают с маггловскими архивами. При этом нельзя еще нарушить положения Статута Секретности! Это мордредова работа! Один магглорожденный таким образом обходится в месяцы работы! Часто проще убить магглов-родственников или просто плюнуть на них.