Распалившийся Локхарт замолчал, достал откуда-то аккуратную фляжечку, наполненную явно не родниковой водой и отпил пару глотков. Успокоившись, он продолжил лекцию:

– Итак, помимо вербальной "Обливиэйт" и ритуальной составляющей, взмах палочкой вот такой вот, имеется еще и третья, ментальная составляющая. Существует несколько общепринятых образов. Я, например, прикасаясь к чужим воспоминаниям, представляю себя расческой, которая ничего не ломает, а только делает красиво. Кто-то рекомендует представлять себя мягкой кисточкой, кто-то кошачьей лапкой, это зависит от каждого конкретного волшебника. Обязательные черты образа - "что-то, что не вредит", иначе после Обливиэйта остаются рваные, хорошо различимые даже слабому легилименту следы. Сегодня, на первом уроке, ты должен научиться...

После каждого следующего урока у Локхарта, отвращение к нему и уверенность, что совсем не те, какие надо заклинания назвали непростительными, у меня только крепли. Как и то, что далеко не обязательно самый мерзкий злодей будет самым знаменитым. Также, на всякий случай, в выручай-комнате, я стал вести дневник, куда, используя английские буквы для записи русских слов, заносил все самое важное. Надеюсь, сейчас, пока "руглиш" не так известен, тем более в пределах Британии, никто мой простенький шифр не разгадает. Дневник придется вести хотя бы до конца этого учебного года. Хер его знает, этого Локхарта, что придет ему в голову. Пусть даже и сдохнет потом, а память стереть мне успеет. А так будет хоть какой-то якорь. В крайнем случае - просто почитаю все и выучу заново. Но страховка нужна обязательно.

Покушение на бедную Миссис Норрис прошло строго по графику. Вечером тридцать первого, в Хеллоуин, разбредающиеся после праздничного застолья дети получили отличное маленькое дополнительное шоу. Все были довольны и ничего не заподозрили, посчитав это очередной чьей-то тупой шуткой.

На разбор к директору по очереди дернули: рыжую пару - ибо репутация обязывает; Поттера с сотоварищами, ибо попались на месте преступления; меня, потому что у меня не оказалось алиби - я в это время бегал по складам с очередной задачкой завхоза; и еще пару каких-то студентов-неудачников. Разумеется, никто не сознался, а проведенное следствие ничего не установило, кроме: "шутки неизвестного ученика, чей факультет, когда все выяснится, лишится очень большого количества баллов!"

Из всех преподавателей что-то нехорошее почуял только Дамблдор, но даже он, задумчиво водя палочкой над тушкой кошки, не мог до конца быть ни в чем уверенным. Все же, во всех трактатах написано, что взгляд василиска убивает, а не парализует до окаменения. Это сбивало директора с толку, ну а всем остальным было откровенно пофиг.

Не заметил я и проявлений страха, о котором так много говорилось в каноне. "Это магический мир! Тут все может быть. Никто не умер? Пострадала только гадская кошка клятого завхоза? Ну и хрен с ней, и с Филчем заодно!" - приблизительно так думали и говорили дети. Одни только магглорожденная Грейнджер и маггловоспитанный Поттер заволновались, и то, тут скорее дело в той жути, которой они насмотрелись на смертинах, и которую дополнительно поднакачал им добрый дедушка Дамблдор.

Лишь Филч, которого опять судьба наказала ни за что, потеряно бродил по замку и устраивал лютые отработки даже мне, не то что обыкновенным гриффиндорцам. Пришлось, чтобы хоть чуть-чуть успокоить мужика и заодно спасти свои руки и ноги от переработки, сказать по секрету, что у меня есть мера нужного для эликсира оживления реагента. Зря я это сделал. Пока я не плюнул на канон, и не принес ему один фиал с отваром мандрагоры, мне совершенно не давали проходу. Одно успел сделать, после того, как отдал склянку стоящему в низком старте в Больничное крыло мужику, упросил того не упоминать меня, чтобы не плодить лишних слухов.

Впрочем, за канон я волновался зря. Мадам Помфри и внештатный зельевар Хогвартса профессор Снейп, при участии директора Дамблдора постановили, что "найденный среди конфискованных предметов" ингредиент очень хорошего качества, поэтому глупо расходовать его даже на самую лучшую кошку в мире. Вон вырастут в теплицах учебные мандрагоры - и вперед. Тем более ингредиент дорогой, в продаже его сейчас почему-то нет, и в кладовых Хогвартса он закончился. А вдруг что с ребенком случится? Ну а если у мадам Спраут ничего не получится с выращиванием, то ближе к лету обязательно кошку приведут в порядок.

Как я и думал, не нужно никому знать, что у меня есть некие стратегические запасы. Тем более, раз детей промариновали до лета в каноне, значит, так было нужно Дамблдору. В конце концов, найти пять-десять доз мандрагоры для отвара не проблема в планетарном масштабе. Но сделано это не было. А раз так, то тогда не буду делать этого и я. А то еще запишут в Наследники. Нет? Да как нефиг! Логика здесь будет проста и пряма, как рельс: "Раз ингредиенты подготовил заранее, значит, или знал, или сам все и сделал!"

Собственно говоря, первая волна паники наступила только после не празднуемых англичанами ноябрьских праздников, когда в Больничное Крыло внесли Колина Криви. Как и в каноне, бедному Коле не только пришлось каменной тушкой прилечь до лета на мягкие матрасы, но еще и Дамблдор засветил ему раритетный снимок, лишив молодого колдографа престижной премии и всемирной известности. Ведь далеко не каждый фотограф магического мира может похвастаться колдографией тысячелетнего василиска, тем более василиска того самого Салазара Слизерина.