– Да, да, – прошептала я, прижимая мел к доске и отчаянно отгоняя из головы шепот с ответом.

– Этого нет в учебнике! – обиженно вскричал Эрик, один из моих одноклассников, когда я приблизилась к завершению. – Вы должны поставить Свон неуд!

Мистер Баер встал и, нацепив очки, пробежался взглядом по уравнению.

– Мисс Свон, это решение из курса высшей математики, откуда вам оно известно?

Я бросила на Джея сердитый взгляд. Знаю, он хотел помочь, но вышло, что я вызвала гнев не только учеников, но и мистера Баера.

– Я… подсмотрела дома в интернете, – мне очень сильно хотелось не выделяться, а быть как все. Мистер Баер посмотрел на меня исподлобья:

– Ваше рвение похвально, мисс Свон, садитесь. – А когда я отправилась к парте, добавил вслед: – Если бы некоторые ученицы не строили из себя раздражающих всезнаек, то не снискали бы ненависть других учеников…

Когда прозвенел последний звонок, и еще один день пыток подошел к концу, компания недругов во главе с Майком и Лорен поджидали меня на тротуарной дорожке за зданием школы – в месте, где я обычно пробиралась к парковке, прячась от основной массы учеников. Я тяжело вздохнула, покрепче перехватив лямки рюкзака: издевательств не избежать. Не на этот раз. Опустив голову, я медленно побрела навстречу неприятностям, надеясь, что вскоре окажусь дома и смогу вздохнуть свободно.

– Эй, Свон, – окликнул меня Эрик Йорки, в то время как другие ребята перекрыли путь и сомкнулись вокруг плотным кольцом. Я не поднимала глаз, напуганная лезвием ножа, поблескивающим в руках Майка Ньютона. – Расскажи, кто тебе сегодня подсказал решение уравнения?

В голосе звучала неприкрытая издевка: ребята знали мое слабое место.

– Сама прочитала, – побормотала я сквозь зубы, разглядывая синие с красными полосками кроссовки, принадлежавшие Эдварду Мэйсону. Он тоже был тут.

– Не ври, я видела, как ты с кем-то говорила, – объявила Лорен нарочито серьезным голосом, от чего остальные прыснули со смеху. – Признай, Свон, ты все еще видишь своих «друзей»?

– Тех же самых или уже обрела новых?

– И много их тут?

– А у меня, у меня посмотри, за спиной не прячется чей-нибудь злобный дед? У–у–у…

– Да по тебе психушка плачет!

– Правда, Свон, ты почему не в специализированной школе, среди таких же как ты?.. – последний вопрос принадлежал Мэйсону, и мое сердце сжалось от боли, горькие слезы навернулись на глаза. Я рванула вперед, но меня оттолкнули плечами и «пустили по кругу», заставляя болтаться между руками. Выкрикивая обидные слова и нешуточные угрозы, ребята толкали меня и пихали, пока я не оступилась и не упала, изо всех сил стараясь не зарыдать. И тогда, прежде чем уйти, Лорен, стремясь унизить меня еще сильнее, схватила мое лицо и что-то написала на моем лбу.

Трясясь от пережитого, раздавленная и морально истощенная, я осталась сидеть на холодной плитке, когда все, громко хохоча и давая друг другу «пять», обсуждая, как же весело провели время, удалились за угол школы. Последним уходил Эдвард; тайком я неотрывно смотрела на его ноги. Вот он притормозил, как только остальные скрылись за домом, обернулся вполоборота, заставив меня невольно поднять взгляд. Мое сердце зашлось в бешеном ритме, как только я поняла, что смотрю прямо в его яркие зеленые глаза, утопая в них как в водовороте. Что происходит? Вот он вытащил из кармана носовой платок… уголки губ дрогнули ободряюще, а не сочувственно… а платок как бы невзначай упал на тротуар.

– Эдвард, ты чего там застрял? – окликнул издалека голос Лорен, и Эдвард скрылся прежде, чем я успела что-либо понять.

День второй

Следующий день был и проще, и труднее предыдущего. Проще, потому что внезапное сострадание Эдварда Мэйсона изменило все на свете: я больше не чувствовала себя ненавидимой всеми, нашелся как минимум один человек, сочувствующий моей судьбе. Удивительно то, что он состоял к команде врагов. А еще удивительнее, что это был мальчик, которого я любила.

Новый день был труднее, потому что Эдвард Мэйсон не появился в школе.

Он не пришел ни на один урок, а его место в кафетерии рядом с «шайкой» пустовало. Я украдкой рассматривала каждого из входящих в зал учеников, подмечая улыбки счастливых и беззаботных, не в пример мне, школьников. Я думала: вдруг Эдвард попросту сменил «друзей». Но он просто не появился.

Я сожалела, что не успела поблагодарить проявившего доброту мальчика, – хотя бы взглядом. Я не ждала, что он подойдет и тем более заговорит, но мне хотелось посмотреть в его глаза, вновь увидеть в них вместо насмешки сочувствие. Это позволяло мне мечтать, делало день светлее.

Я постоянно доставала из кармана носовой платок и жадно вдыхала аромат чудесного одеколона, в котором тот был смочен. Я была удивлена, что парень, должно быть, подготовился заранее – когда вчера я добралась до упавшего лоскутка, тот был влажным. Это чтобы я смогла стереть чернила со своего лица, простая вода не помогла бы. Значит, он был настроен помочь еще до этого инцидента, держал платок наготове и намеренно отстал от других ребят. И это грело мое тоскующее сердце.