Этого композитору было достаточно. Оставив сына в покое и решив разобраться с ним позже - с надеждой на разговор, конечно же, а не на драку - Эдвард быстрым шагом достиг нужной комнаты. Вокруг валялись осколки двух тарелок и трех блюдечек с золотыми ободками по краям, работала вытяжка над плитой, а на кухонной тумбе непродуманным натюрмортом лежали не до конца нарезанные помидоры, укроп, острый нож и окровавленное полотенце. Место военных действий, не иначе. Не квартира его детей.

Эдвард попробовал повернуть ручку и войти, но она не поддалась. Ванная оказалась заперта.

И тогда он постучал.

– Изабелла?
– негромко позвал, боясь даже представить, что случилось.
– Изабелла, это мистер Каллен. Откроете мне?

Хмурый Джаспер, глотнув прозрачной огненной жидкости прямо из горла, засмеялся.

– Думаешь, я ее резал, что ли? Она сама, пока крошила эти гребаные томаты… взяла и по ладоням, как суицидница. Знала бы хоть где перерезать…

– Ты приехал… - тихо послышалось из-за двери, оборвав тираду художника, - спасибо…

И стало лишним.

– Ты его позвала?!
– мгновенно вскипевший, Каллен-младший что есть силы ударил кулаком по двери, поравнявшись с отцом, - ты что, совсем сдурела? Белла, я здесь кто?! За кого ты меня держишь?!

Эдвард почти физически почувствовал, с какой быстротой девушка отпрянула от деревянной двери. Всхлипывая, отбежала на добрых три шага. Что-то со звоном упало на плиточный пол.

– Успокойся, - не растеряв прежних сил, разве что наполнив голос уверенными нотками, потребовал композитор у сына, - тихо. Не кричи, ты видишь, она боится? Ты испугал ее, Джаспер.

Однако униматься так быстро в планы художника не входило. Его раззадоривало не только поведение Иззы, спрятавшейся от него, как от насильника, но и появление здесь отца. Его точно не должно было быть сегодня в этой квартире!

– А заграбастать деньги она не боится?!
– гаркнул он в лицо старшему Каллену.

– Какие деньги?

– Моего счета. Твоего счета. Наших счетов, отец. Ты выгораживаешь редкостную дрянь.

Растерявшийся Эдвард был не в состоянии сразу сложить из паззлов цельную картинку. Он нахмурился:

– О каких деньгах ты говоришь?

Джаспер злорадно, со смешком улыбнулся. Его пальцы сжали горлышко бутылки со страшной силой.

– Она поставила мне ультиматум, - махнув водкой в сторону закрытой двери ванной, объявил он, - либо у нас общий счет, либо она не выйдет за меня замуж. А ты ведь знаешь, чем чреват общий счет? Без брачного контракта! И ты смел говорить мне, что Алена хуже?!

Из щели между косяком и дверью послышался испуганный, дрожащий голос Изабеллы, торопливо объясняющий:

– Я никогда не посмею претендовать на то, что не мое, Джаспер… - захныкала она, - ты же знаешь, что я люблю тебя. Но счет… если я не буду работать, как ты хочешь, откуда же у меня свой счет? Я должна буду постоянно просить у тебя денег?

– А я, как и полагается мужу, буду решать, когда тебе их давать, - пнув дверь ногой, с самым серьезным видом кивнул тот, - и посмей еще воспрепятствовать!..

Эдвард смотрел на сына как впервые. На этого красивого, доброго, достойного мужчину с большим творческим потенциалом и далеко идущими планами. На человека, которого сам создал и вырастил, на свое сокровище. И не мог понять. Ничего. Откуда в нем… это? Что произошло, когда? Этот злобный и мелочный парень с патриархальными замашками и страстью к выпивке не был его светловолосым Джасом, не был его наследником и нежно-любимым сыном. Другой, совсем другой. Чужой и страшный. Немудрено, что Белла заперлась от него.

Что-то срочно нужно было делать. Решать.

– Джаспер, обсудим все это утром. Оставь ее в покое, - принял решение Каллен-старший, загораживая собой дверь. Ошарашенный в третий раз за последние полчаса художник не поверил своим глазам.

– Ты будешь мне указывать?

– Джас, - сдержавшись, Эдвард похлопал сына по плечу, призывая к вниманию, - пожалуйста, иди в спальню, выспись. Ты сейчас можешь все разрушить.

– Она не заслуживает твоей защиты…