Леди Янина гневно выкрикнула, и, сердито дёрнувшись, загремела цепью.

— Оно скрывает твою фигуру, по крайней мере, до некоторой степени, — указал я.

— Но, Вы, по крайней мере, могли бы дать мне пояс, — воскликнула она.

— Без пояса оно скроет твою фигуру гораздо лучше, — заметил я.

— Ну, пожалуйста, — попросила женщина.

— Нет, — отрезал я.

— Трудно стоять в близких кандалах, — перешла она к следующей жалобе.

— Туда, — не слишком любезно бросил я, указывая на место около колеса фургона.

— Отлично, — сказала она.

Женщина, ухватившись за колесо, поднялась на ноги, и короткими прыжками переместилась, куда было приказано.

— Этим утром в вашем лагере уже выпороли одну женщину. У меня нет никакого желания стать второй.

Эти её слова заинтересовали меня. Женщина ведет себя очень по-разному с тем мужчиной, про которого она знает, что тот способен наказать её, если это ему захочется, и с тем про кого она знает, что к нему можно отнестись с презрением и пренебрежением безнаказанно.

— Повернись, — скомандовал я. — Теперь, обратно.

Она, держась за колесо, чтобы сохранить равновесие, снова повернулась ко мне лицом.

— Ну как я могу быть привлекательной в этом? — простонала она.

Вчера вечером, после того, как я притащил её в лагерь, я снял с неё откровенное белое платье, выданное ей разбойниками, и против которого она, свободная женщина, так возражала. Из кое-чего, найденного мной в лагере, я изготовил ей новую одежду, просто прорезав отверстие для головы, и ещё два отверстия для рук. Затем я приказал ей поднять руки вверх, и натянул импровизированное платье на её тело. Поняв, что произошло, Леди Янина чуть не прожгла меня своим полным ярости взглядом.

— Превосходно, — объявил я и, приковав её шею к оси фургона, с чувством выполненного долга лёг спать.

— Не знаю, не знаю, — сказал я, — но Тебе стоит постараться.

— Но, это же — мешок! — закричала она. — Всего лишь мешок!

Совершенно верное замечание. Это был длинный, грязно-жёлтый, грубо-тканный мешок из-под Са-Тарны. А если бы у кого-то возникло в этом сомнение, то оно было бы мгновенно рассеяно большой сделанной по трафарету чёрной краской надписью, по которой можно было сделать безошибочный вывод о прежнем содержании этого «платья», вместе с сортом, помолом, мельницей и оптовым торговцем.

— Я, так понимая, что Ты недовольна? — уточнил я.

— Представьте себе, — едко сказала Леди Янина.

— Жёлтое великолепно подходит к твоим волосам, — заметил я.

Возможно, если я всё же соберусь поработить её, стоит одевать её в жёлтый рабский шёлк. Она будет выглядеть просто великолепно.

— Но я в этом выгляжу просто смешно, — простонала она.

— Это весьма распространённая одежда среди свободных девочек-подростков в бедных деревенских семьях, — пояснил я.

Кроме того, конечно, для таких девушек, было распространено, чтобы обратить на себя внимание работорговцев, в надежде, что те могли бы изловить их, и доставить на невольничьи рынки больших городов. Однако слишком часто эти надежды развеиваются как дым, и мечтательницы обнаруживают себя проданными крестьянам в ещё более отдаленные деревни, в качестве сельскохозяйственных и по совместительству интимных рабынь.

— Но я-то не простая, грязная, босоногая, неопрятная, тощая дочка какого-то нищего крестьянина в глухой деревне, — возмутилась женщина. — Я — Леди Янина из Брундизиума!

— Ты тоже босоногая, — напомнил я.

Пленницам, так же как и рабыням, на Горе часто запрещают ношение обуви.

— Но, я же в этом выгляжу просто смешно, — воскликнула она.

— Ты, конечно, выглядишь немного нелепо, — признал я, — но вовсе не смотришься смешно. На самом деле, я никогда не видел, чтобы на ком-то мешок из-под Са-Тарны сидел бы лучше, чем на Тебе.

— Спасибо, — ядовито сказала она, пытаясь испепелить меня яростным взглядом.

— Носи на здоровье, — ответил я.

— Верните мне, белое платье, — потребовала Леди Янина, — то, в которое одели меня разбойники! Я предпочитаю его!

— То платье слишком откровенно, — напомнил я ей. — Оно столь вызывающе подчёркивает твою красоту, что все могут решить, что Ты втайне мечтаешь об ошейнике. Разбойники, несомненно, потому и одели Тебя в него, что оно показалось им подходящей одеждой для женщины, которую они готовили к полному порабощению.

— А я предпочитаю его, — сердито заявила она.

— Ты, что — рабыня? — удивлённо спросил я.

— Нет! — возмутилась Леди Янина.

— Тогда, почему Ты хочешь носить его? — полюбопытствовал я.

— Оно симпатично, — попыталась оправдаться она.

Я улыбнулся. Само собой, оно симпатичное, а ещё дразнящее, вызывающее и чувственное.

— И почему Ты хочешь носить что-то симпатичное? — поинтересовался я.

— Чтобы хорошо выглядеть, — объяснила женщина.

— Почему Ты хочешь хорошо выглядеть?