— Да, — кивнул я, — по крайней мере, в течение какого-то времени.

— Конечно, — сказала она.

— Итак, Ты насладилась своим завтраком? — поинтересовался я.

— Всё было холодным, — пожаловалась Леди Янина.

— Ты насладилась им? — уточнил я.

— Да, — ответила она.

— Позже, я дам Тебе кое-что более краткое и более симпатичное из одежды.

— Это было бы великолепно, — она мечтательно закатила глаза.

— На то время пока мы будем выступать, — добавил я.

— Выступать? — удивлённо спросила она. — Каким образом?

— Скоро увидишь, — пообещал я.

— Но я не артистка, — растерялась она. — Я ничего не смыслю в выступлениях.

— Твоя роль будет весьма трудной, — озадачил я её ещё больше.

— Но, у меня вообще нет никакого опыта в таких делах, — сообщила она.

— Не бойся, — успокоил я её, — Ты всё сделаешь просто блестяще.

— Я не рабыня, — напомнила она.

— Эта роль предназначена для свободной женщины, — объяснил я, — иначе это не будет настолько интересно или захватывающе.

— Понятно, — обрадовалась Леди Янина.

Она вытерла свою тарелку хлебной коркой. Видимо после вынужденной голодовки, ей не хотелось оставить хотя бы крошку еды на этой оловянной поверхности.

— Ты знакома с той рабыней из разбойничьего лагеря, что назвали Леди Телиция? — поинтересовался я.

— Да, — кивнула она.

— Она ещё не ела, — сказал я.

— И что? — спросила Леди Янина.

— Она, вероятно, довольно голодна к настоящему времени, — пояснил я.

— И что? — повторила женщина.

— Я не думаю, что её владелец разрешил бы ей попросить еды, пока некая свободная женщина, пленница в лагере, не поела, — сказал я.

— Вероятно, Вы правы, — признала Леди Янина. — Но, почему Вы заговорили об этом?

— Просто мне показалось, что это могло бы представлять интерес для Тебя, — предположил я.

— Не представляет, — отрезала она.

— А ведь Вы обе были пленницами разбойников, — прищурился я. — Я подумал, что у Тебя могло бы появиться некоторое беспокойство о ней.

— Нет, — пожала она плечами.

— Понятно, — кивнул я.

Леди Янина посмотрела на меня, и улыбнулась. Она неторопливо сунула хлебную корку в рот и принялась демонстративно медленно пережёвывать её.

— Пусть ждёт, — бросила она. — Она — рабыня. А рабыни — ничто.

Я даже не стал спорить с женщиной. То, что она сказала, было абсолютно. Но я поднял данный вопрос в качестве ещё одной проверки, чтобы удовлетворить мое собственное любопытство. Уж очень хотелось поточнее установить, как она сама себя позиционирует. Как я и ожидал, женщина была полна амбиций характерных для высокой свободной женщины, отделяющей себя, по крайней мере, публично, от мира простых рабынь. Мне это было особенно интересно ввиду того факта, что само-то она была, очень подходящим следующим кандидатом на ошейник. Она что, действительно думала, что в чём-то отличалась от той рабыни, которую всего ен назад привязали и выпороли?

Леди Янина вручила мне вычищенную тарелку, но я пока отложил её в сторону.

— Значит, если бы я не съела завтрак, то Вы просто забрали бы его, и не принесли мне другого, не так ли? — уточнила она.

— Да, — кивнул я.

— И Вы будете держать меня в этой жалкой, унизительной одёжке, пока это Вас развлекает, не так ли?

— Да.

— А если я дам Вам повод, или причиню беспокойство каким-либо образом, то, несмотря на то, что я свободна, Вы будете бить меня?

— Даже не сомневайся.

— Хм, у меня всегда были свои собственные методы общения с мужчинами, — усмехнулась Леди Янина.

— А Ты уверена, что имела дело с мужчинами? — поинтересовался я.

— Возможно, нет, — ответила она.

— Некоторые женщины не понимают, что такое мужчины, пока они не окажутся перед ними на коленях и не будут вынуждены повиноваться им.

— Вы находите меня привлекательной? — спросила Леди Янина.

— Да, — не стал отпираться я.

— Я хочу избавиться от этих кандалов, — вдруг заявила она.

— Ты понимаешь, о чём просишь? — уточнил я.

— Да, — кивнула она.

— Почему?

— Я не хочу провести ещё одну ночь, сидя на цепи под фургоном, — призналась она, отведя глаза. — Трудно спать на земле. Неудобно. А ещё холодно и унизительно.

— Понятно, — сказал я.

Она вновь посмотрела на меня.

— Я готова делать всё, независимо от того, что Вы потребуете, ради того, чтобы мне разрешили жить в фургоне, где тепло и сухо, — заявила Леди Янина.

— Говори яснее, — велел я.