— На колени, — скомандовал Бутс.

Женщина стремительно перевернулась и вскочила на колени, под оценивающим взглядом антрепренёра.

— А вот мне кажется, что Ты можешь оказаться источником неприятностей для меня, — с мрачным видом размышлял он.

— Нет, Господин! — вполне искренне пообещала Леди Телиция.

— Имей в виду, если Ты окажешься не в состоянии быть рабыней полностью удовлетворяющей всем предъявленным требованиям, я просто вынужден буду продать Тебя на корм слинам, — предупредил он.

— Нет, Господин! — испуганно сказала она.

— Ты осмелилась попросить о еде, — заметил он. — Ты становишься самоуверенной. Несомненно, следом Ты захочешь, поиметь с меня обрывок одеяла для рабского фургона, а потом наберешься возмутительной наглости, выпрашивать какую-нибудь тряпку, чтобы прикрыть, по крайней мере, временно, от глаз мужчин некие детали своей красоты.

— Пусть мой Господин поступает со мной, как считает нужным, — сказала она. — Я — его рабыня.

— Ответ рабыни кажется мне подходящим, — признал я.

— Возможно, — неохотно допустил Бутс, и приказал ей: — Подними запястья.

Леди Телиция вытянула руки вверх и вперёд, опустив голову между ними.

— Теперь руки на бедра, — скомандовал Бутс, отвязав верёвку с её запястий.

Он внимательно рассмотрел стоящую перед ним на коленях, голую, испуганную женщину, прижавшую руки к бёдрам. Её колени были плотно сжаты. Это — естественная защитная реакция любой новой рабыни.

— Возможно, позже, — проворчал Бутс, — когда Ты хоть чему-то научишься, я разрешу Тебе стоять на коленях с широко расставленными ногами.

— Да, Господин, — сказала Леди Телиция.

— Ты что, не благодарна мне? — спросил Бутс.

— Да, Господин, — ответила девушка. — Спасибо, Господин.

— Теперь иди, найди Ровэну, светловолосую рабыню, — приказал Бутс. — Она у нас теперь первая девка в лагере. Вот пусть она и расскажет Тебе о твоих обязанностях.

— Да, Господин, — сказала Леди Телиция, поднимаясь на ноги.

— Рабыня, — окликнул её антрепренёр.

— Да, Господин? — отозвалась та, оборачиваясь, и снова опускаясь на колени, лицом к свободным мужчинам.

— Я тут подумал, — сказал Бутс, — иди-ка Ты сначала в мой фургон, вон туда. Войди в него. Внутри, встань на колени, лицом к двери, головой в пол. Я думаю, что сам начну твоё обучение.

— Да, Господин, — испуганно пролепетала невольница, и, подскочив, поспешила к его фургону.

— Кажется, сегодня мы лагерь сворачивать не будем, — усмехнулся я.

— Завтра рано утром, пожалуй, — заявил Бутс.

Он встал, сыто рыгнул, и, поплевав на руки, неторопливо, подобно тяжелому, добродушному, толстому, возможно слегка переевшему гужевому тарлариону, последовал к своему фургону.

Едва он скрылся за дверью, я тоже встал и, оставив за спиной серый, разлетающийся пепел утреннего костра направился к своему временному жилищу. Я с громким топотом поднялся по лестнице, совершенно не заботясь о том, чтобы скрыть мой приход. С шумом отомкнул замок и позволил ему с грохотом упасть и, покачиваясь, повиснуть на короткой цепи. Потом, выждав достаточно долгий момент, я, резким ударом, настежь распахнул дверь. Внутри фургона, на коленях стояла Леди Янина. Пора было научить её повиноваться мне.

— Вы не можете делать это со мной! — верещала Леди Янина.

— Смотрите все и не говорите, что Вы этого не видели, — вещал Бутс Бит-тарск обращаясь к толпе, — перед Вами не рабыня, а свободная женщина!

— Остановитесь! — умоляла женщина. — Я свободная! Спасите меня! Кто-нибудь спасите меня!

— Может, попытаемся спасти её? — спросил один крепкий парень другого.

— Ага, и выставить себя глупцами? — отозвался его товарищ. — Не глупи, это же всё — часть представления.

— А, ну тогда конечно, — согласился первый. — Тогда в натуре глупо получится.

— Помогите! — вопила Леди Янина.

Я как раз прикрепил её левое запястье к раскрашенному красной краской с жёлтой окантовкой деревянному щиту. Следом настала очередь правого запястья.

— Подходите, друзья мои, почтеннейшая публика, — поощрял Бутс Бит-тарск толпу. — Осмотрите её. Исследуйте её!

Раззадоренные его призывами зрители столпились вокруг нас.

— Посмотрите на её горло, — орал Бутс. — Оно не знакомо с ошейником! Взгляните на её бедра! Они не отмечены клеймом!